— Ты больше не сделаешь этого, — прошептала она. — Ты же знаешь, он еще не выздоровел. Что ты от него хочешь?
Гнев Марша давно прошел. Медленно опустившись в кресло, он закрыл лицо руками.
— Прости, дорогая. Просто мне показалось, что я четверть часа пытался убедить в чем-то стену из кирпича… Все, что он мне сказал в ответ — что ему нужно поговорить об этом с доктором Торресом. Везде, везде этот Торрес! — отняв руки от лица, он взглянул на жену; Эллен поразилась горечи в его взгляде. — Ведь его отец — я, Эллен. Но по тому, как он… на меня реагирует, мне кажется, что меня вполне могло бы и не быть.
Глубоко вздохнув, Эллен медленно выдохнула.
— Я знаю, — сказала она после долгой паузы. — И поверь, все это время я чувствую то же самое. Но нам придется пережить это, Марш, и, больше того, помочь пережить это самому Алексу. Мы не можем просто так послать его куда-то. Если ему еще трудно общаться с теми, кого он знает с самого детства, представь, как это будет с людьми незнакомыми…
— Но его интеллект…
— Это я тоже знаю. Но он еще не выздоровел. Раймонд… — она осеклась, вспомнив об отношении мужа к тому, кто спас жизнь Алекса. — Доктор Торрес во всем помогает ему, но и мы должны помочь ему тоже. И нам придется запастись терпением — как бы это ни было тяжело. — Помолчав, она продолжала: — Хотя иногда… иногда мне помогает справиться со всем этим только мысль о том, что как бы плохо ни было мне, Алексу, должно быть, в десять раз уже.
Встав, Марш крепко обнял жену.
— Да, ты во всем права, просто мне иногда бывает трудно с собой справиться. — На его лице появилась невеселая усмешка. — Мне кажется, я теперь понимаю, почему врачи предпочитают не пользовать членов собственных семей. — Поцеловав Эллен, он взглянул на дверь. — Пойду и попытаюсь перед ним извиниться.
Но когда он вошел в комнату Алекса, сын крепко спал. Было похоже, что даже отцовский гнев оставил его безучастным. Подойдя, Марш тихонько положил руку на плечо Алекса.
— Прости, сынок, — прошептал он. — Прости за все, если сможешь.
Повернувшись во сне, Алекс сбросил с плеча его руку.
Субботним утром, около девяти, по шоссе Бейшор-фривэй мчался бежевый «вольво», за рулем которого сидел Боб Кэри. Машина принадлежала его отцу. На заднем сиденье, рядом с Лайзой, сидел Алекс, внимательно прислушиваясь к болтовне трех друзей и одновременно разглядывая расстилавшуюся за окном местность. Знакомой она ему не казалась, но он старался удержать в памяти названия на всех указателях, проносившихся мимо, — Редвуд-Сити, Сан-Карлос, Сан-Матео; вскоре вдали показался океан. Алекс был уверен, что, когда они поедут обратно, он вспомнит все названия.
Через несколько миль Боб свернул с шоссе.
— Ты куда это? — всполошилась Кэйт. — Шоссе же ведет прямо во Фриско!
— В пригород, к ближайшей станции метро, — объяснил Боб, не поворачиваясь.
— Кому нужно это твое метро? — Кэйт презрительно скривила губы.
— Мне, например, — пожал плечами Боб. — Я вообще люблю ездить на метро, к тому же уродовать отцовскую тачку в таком адовом пекле, как Фриско, не собираюсь. Потому как тебе придется выдумывать, что сказать нашим предкам, если телега из полиции за разбитый бампер придет из Фриско, в то время как мы собирались вроде в Санта-Крус. Лучше не рисковать.
Кэйт, похоже, не собиралась сдаваться, но Лайза жестом остановила ее.
— Боб прав, — заметила она. — Мне пришлось час уговаривать родителей, чтобы они позволили мне не брать с собой Ким. Так что если нас поймают — влетит здорово. К тому же подземка во Фриско — это класс!
Сорок минут спустя они уже выходили из метро на поверхность. Оглядевшись, Алекс сразу узнал район. Вчера в книжном магазине в Ла-Паломе он купил путеводитель по Сан-Франциско и всю ночь изучал его. Город, окружавший его, выглядел в точности как на картинке в путеводителе.
— Поехали на трамвае до Рыбацкой Пристани, — предложил он.
Глаза Лайзы изумленно расширились.
— А откуда ты знаешь, что туда ходит трамвай?
В первый момент Алекс не нашелся, что ответить, затем, сообразив, указал на вынырнувший из-за поворота трамвай, на табличке над кабиной водителя значилось: «Рыбацкая Пристань».
Обойдя район Пристани, они отправились в центр города, до Норт-Бич, оттуда — пешком до Китайского квартала. Вокруг было много народа. Внезапно Алекс резко остановился. Лайза обернулась к нему, но он, казалось, ее не видел. Его глаза ощупывали лица прохожих, словно он силился отыскать знакомого.
— Алекс, что случилось? — спросила Лайза. Целое утро все было хорошо, и вот… Правда, Алекс опять задавал вопросы, но гораздо меньше, чем всегда, и — странно — он как будто точно знал, где они находятся, и даже показывал им дорогу. Однажды, когда они чуть было не заблудились, Алекс вывел их, и когда Лайза пристала к нему, откуда он знает дорогу, признался, что запомнил все указатели на домах, пока они ехали на трамвае до Пристани.
Сейчас же он, казалось, находился в полной растерянности.
— Алекс, что случилось? — повторила Лайза.
— Эти люди, — тихо произнес Алекс. — Кто они? Они совсем на нас не похожи.
