— О, Господи, — простонал Боб.
— Это китайцы, — принялась объяснять Лайза, старясь, чтобы ее голос звучал ровней. — И не пялься так на них, Алекс. Это неприлично, в конце концов.
— Китайцы, — повторил Алекс. Повернувшись, он снова пошел за друзьями, но взгляд его не отрывался от лиц прохожих, сновавших вокруг него. И вдруг произнес: — Китайцы строили железную дорогу. — Затем быстрее: — Железнодорожные магнаты, Коллинз П. Хантингдон и Лейланд Стэнфорд, ввозили их в страну тысячами. Сейчас китайская община Сан-Франциско — одна из самых больших в мире.
Лайза удивленно уставилась на Алекса, затем догадалась.
— Путеводитель, — кивнула она. — Ты читал путеводитель, верно?
Алекс кивнул.
— Мне не хотелось весь день мучить вас вопросами, — объяснил он. — Я знаю, вам это не очень нравится. Вот я и прочитал.
Глаза Боба подозрительно сощурились.
— Прочитал? То есть ты хочешь сказать — ты прочел всю книжку от корки до корки только потому, что мы собирались ехать сюда?
Алекс снова кивнул.
— Но как можно запомнить все, что там написано? И… кому это нужно? Бога ради, Алекс, мы же приехали просто пошататься по городу…
— А по-моему, это здорово. — Кэйт повернулась к Алексу. — А ты действительно запомнил все улицы, пока мы ехали на трамвае?
— В общем, нет, — признался Алекс. — У меня была карта. Вот ее я выучил.
— Бред какой-то! — не унимался Боб. — Ну, тогда где находится испанская миссия?
Алекс раздумывал всего пару секунд.
— На углу Шестнадцатой и авеню Долорес. В том квартале еще есть парк.
— Ну что? — Кэйт повернулась к Бобу. — Правильно?
— Не знаю, — признался Боб, его лицо медленно заливала краска. — Да какая разница, в самом деле, где она?
— Кому как, — пожала плечами Лайза. — А как туда доехать?
— Вниз, к Маркет-сквер, потом вверх по авеню Долорес, потом налево.
— Тогда поехали!
Небольшое белое здание миссии, к которому примыкало маленькое кладбище, оказалось именно там, где утверждал Алекс. Вид у здания был странный — казалось, оно съежилось, понимая, что давно уже не представляет из себя ничего, кроме ветхой реликвии некогда славного, но далекого прошлого испанского поселения. У миссии отобрали даже ее название — Сан-Франсиско де Асис, и многие поколения называли ее просто миссией Долорес — для краткости. «Долорес» означает по-испански «скорбный»; и это имя как нельзя более подходило маленькому печальному зданию.
— Войдем внутрь? — спросила Лайза.
— Чего мы там не видели? — заныл Боб. — У нас в городке точно такая же! Нас таскают туда с классом почти каждый год!
— А Алекс? — возразила Лайза. — Он наверняка не помнит нашу миссию. А эту и ты не видел. Так что вперед!
Ведомые Лайзой, они вошли под своды маленькой церкви, вышли через противоположные двери в сад, и неожиданно огромный город за высокой каменной стеной сада словно исчез — здесь, в тени огромных платанов, ничто о нем не напоминало.
Сад, ухоженный, прибранный — два прошедших века словно не коснулись его, — еще сохранял буйные краски лета, хотя опавшие листья уже вымостили дорожки всеми оттенками золота. В дальнем углу сада виднелись поросшие мхом камни старого кладбища.
— Туда, — вдруг тихо произнес Алекс. — Пойдемте туда.
Что-то в его голосе обеспокоило Лайзу — повернувшись, она взглянула Алексу прямо в глаза. И вздрогнула — в первый раз за многие месяцы глаза его были живыми.
— В чем дело, Алекс? — спросила она так же тихо. — Ты вспомнил что-нибудь, да?
— Не знаю, — прошептал Алекс. Он медленно шел по тропинке, ведущей к кладбищу, не сводя глаз с его замшелых камней.
— Кладбище? — догадалась Лайза. — Ты его вспомнил?
Алекс словно не расслышал ее вопрос. В его мозгу вспыхивали и тут же пропадали странные образы. Он не мог различить их, но знал, что все они как-то связаны с этим местом. Он чувствовал, как его постепенно начинает бить дрожь, и пошел чуть быстрее.
— Что с ним? — встревоженно спросила Кэйт. — Вид у него кошмарный.
— По-моему, он что-то вспомнил, — ответила Лайза.
— Лучше нам пойти с ним, — подал голос Боб, но Лайза отрицательно покачала головой.
— Пойду я одна. А вы подождите нас тут, о'кей?
Кэйт молча кивнула. Лайза, увидя, что Алекс уже вошел в ограду старого кладбища, побежала за ним.
Как только он оказался за оградой, образы замедлили свою сумасшедшую пляску, стали отчетливыми. Сердце громко стучало, он тяжело дышал, будто пробежал много миль, вновь и вновь он обшаривал взглядом старое кладбище, пока глаза его не остановились на полуразрушенном памятнике у самой стены сада.
Образы приблизились. Это были люди.
Женщины, одетые в черное, лица — в обрамлении белых чепцов, на ногах — кожаные сандалии.
Монахини.
Их несколько, они собрались в круг, в центре которого стоял юноша.
Этот юноша — он.
Но выглядит он как-то по-другому — темнее волосы и кожа оливкового цвета.
Он плачет.
Ведомый какой-то непонятной силой, Алекс все ближе подходил к камню, с которым, несомненно, связаны эти видения, образы в его мозгу словно шли вместе с ним. Через минуту он уже стоял у могилы, вглядываясь в едва заметные буквы на граните, заросшем зеленым мхом:
