Нет, сказала про себя Эллен. Дело в другом. Просто ты не можешь привыкнуть к мысли, что Раймонд Торрес сделал то, что ты сам никогда бы не смог. А вслух она произнесла, взглянув мужу в глаза и ободряюще улыбнувшись:
— Ну что ты. Нужно только еще немного подождать. Чудеса уже начались. И может быть, скоро произойдет главное.
Ложась спать, она решила, что завтра, после того как отвезет Алекса на встречу с доктором Торресом, отправится поговорить с психиатром.
О муже, разумеется. Не об Алексе.
Мария Торрес никак не могла уснуть. Третий час она беспокойно ворочалась на кровати и в конце концов, с трудом поднявшись, набросила поношенный халат и вышла в маленькую гостиную — зажечь свечу под образом Святой Девы. Потом долго молилась про себя — благодарила небеса за то, что молитвы ее услышаны и возмездие близко.
В этом она теперь была уверена — не зря она провела в доме Лонсдейлов почти целый день. Она слышала весь их разговор с сыном и его рассказ о том, что случилось в Сан-Франциско на старом кладбище. Как и все гринго, Лонсдейлы не замечали ее.
Для них она была всего лишь полоумной старухой, которая приходит убирать их жилье.
Но вскоре придется им узнать, кто она — ведь святые ее услышали, и дон Алехандро уже здесь, в Ла-Паломе.
И Алехандро узнал ее. И когда она заговорит с ним, он будет слушать.
Свеча догорела; Мария снова легла в постель, зная, что уснет на сей раз быстро и крепко.
Пусть и гринго как следует выспятся этой ночью. Очень скоро спать им уже не придется.
— А почему сегодня нет Питера? — спросил Алекс. Он лежал с закрытыми глазами на лабораторном столе, а Раймонд Торрес закреплял электроды на его голове.
— Сегодня же воскресенье, — напомнил Торрес. — Даже мой персонал иногда берет выходной.
— А вы?
— Я пытаюсь… но каждый раз делаю, скажем так, исключения. Для тебя, например.
Не открывая глаз, Алекс кивнул.
— Я знаю, это из-за тех тестов.
Ответа не последовало, и Алекс открыл глаза. Торрес, стоя у панели управления, поворачивал бесчисленные ручки. Сделав паузу, он обернулся к Алексу.
— Из-за тестов тоже, да… Но, если честно, меня больше интересует то, что произошло в Сан-Франциско.
— Похоже, память все же возвращается ко мне, верно?
Торрес пожал плечами.
— Вот это мы сейчас и попытаемся выяснить. А заодно — тот непонятный факт, что те воспоминания, которые тебе все-таки удалось оживить, оказались, в общем, неверными.
— Но мама мне сказала, что кабинет директора действительно раньше был там, где я встретил женщину в халате, — запротестовал Алекс.
— Верно. Только его перевели оттуда задолго до того, как ты пошел в школу. Так что по-прежнему непонятно, почему ты не помнишь, где он сейчас, но вспомнил, где он был когда-то? И самое главное: откуда эти воспоминания о миссии Долорес — ты же там никогда не бывал?
— Я вполне мог быть там, — покачал головой Алекс. — Может быть, я тайком ездил в Сан-Франциско и до аварии.
— Прекрасно, — согласился Торрес. — Примем это за рабочую гипотезу. Тогда объясни — почему ты вдруг вспомнил именно эту могилу, которой больше ста лет, и более того — подумал, что это могила твоего дяди? Никакого дяди у тебя нет… кроме как, по твоему утверждению, этого, который умер в тысяча восемьсот пятидесятом.
— И правда… почему я вспомнил именно ее?
Торрес удивленно приподнял брови.
— Если верить результатам тестов — подобные вопросы вряд ли соответствуют твоему интеллектуальному уровню.
— Может быть, он вовсе не такой уж высокий, — пожал плечами Алекс. — Может, я просто хорошо запоминаю — и все.
— Что делает тебя некой разновидностью idiot savant, — подытожил Торрес. — Но сам факт, что ты это предположил, — лучшее доказательство того, что ты им вряд ли являешься. — Всунув дискету в дисковод компьютера, он потянулся к склянке с дезраствором. — Кстати, Питер сообщил мне, что раза два ты просыпался во время тестов. Почему ты мне об этом не рассказал?
— Мне казалось, что это неважно.
— Гм… а что ты тогда чувствовал?
Алекс тщательно описал ощущения, возникшие у него, когда внезапно проходило действие анестезии.
— Но это не было… неприятно, — добавил он, — скорее интересно… и еще у меня было ощущение, что если бы я мог как-то замедлить это, то увидел бы что-то важное… — Он помолчал. — А почему мне нужно спать, когда вы проверяете мой мозг, доктор?
— Питер же уже объяснял тебе, — напомнил Торрес. Протерев кожу на предплечье Алекса дезраствором, он быстрым движением ввел иглу.
Алекс слегка поморщился, затем мышцы его расслабились.
— Но если вдруг что-то будет не так — если мне, например, станет больно, — вы же можете остановить тесты, да?
— Могу, но не остановлю, — ответил Торрес. — Кроме того, если ты вдруг очнешься, тот факт, что во время тестов ты думал, сведет их результаты к нулю. По условиям, во время испытаний мозг не должен работать.
Тридцать секунд спустя глаза Алекса закрылись, дыхание стало глубоким и медленным. Взглянув еще раз на мониторы, Торрес вышел из лаборатории.
