— Милый, мы с Эллен достаточно давно знаем друг друга, а потому мне нет нужды лгать ей. А по поводу этого дома я ей сказала с самого начала — если в первые шесть месяцев она не приведет его в относительно пристойный вид, в гости к ней я точно ходить перестану. Ты посмотри, на что он сейчас похож — не то монастырь, не то замок с привидениями. Мне все время кажется, что по ночам здесь должны раздаваться стоны. И эти окна с чугунными решетками… как в тюрьме! — Из Кэрол словно выпустили пар — съежившись в кресле, она внезапно замолчала, затем, после долгой паузы, слабо улыбнулась Эллен. — Ну вот, я и сказала тебе то, что думала.
— И кое в чем ты права, — согласилась Эллен. — Собственно, почти во всем — кроме одного обстоятельства: я-то как раз люблю всю эту старину. Но, откровенно говоря, не понимаю, какое все это может иметь отношение к Марти.
— Ну, она же все время твердила, что в этой старой крепости чувствует себя в безопасности — а видишь, что с ней случилось.
— Но, дорогая, — запротестовал Джим, — убийство может произойти где угодно. Совершенно неважно при этом, старый или новый дом и как он выглядит…
Кэрол вздохнула.
— Да я понимаю. И понимаю, что все действительно выглядит так, будто это дело рук Алана. Но — не верю. И думаю, что на самом деле все было иначе.
Неожиданно в большой арке, отделявшей гостиную от холла первого этажа, показалась фигурка Лайзы. Разговор разом стих, все четверо повернулись к девушке.
— Вы… все еще говорите про миссис Льюис? — спросила Лайза неуверенно. Кэрол, поколебавшись, кивнула. — Можно… ничего, если я сяду здесь и просто послушаю?
— Я думала, вы с Алексом наверху слушаете музыку…
— Нет, мне, не хочется, — неожиданная резкость тона Лайзы заставила всех взрослых обменяться недоуменными взглядами. Возникшую паузу нарушила Эллен.
— Лайза, может быть… что-то случилось? Может быть, вы с Алексом из-за чего-то поссорились? — Лайза некоторое время молчала, затем отрицательно тряхнула головой, но Эллен поняла — девушка что-то скрывает. — Ну, скажи, пожалуйста. Тебе же самой станет легче. Вы все-таки поссорились?
— С Алексом? — внезапно вскинула голову Лайза. — Да ведь с ним же нельзя поссориться! Ему ни до чего нет дела, из-за чего же ссориться с ним! — Уже не пытаясь сдержаться, она заплакала. — Ой, простите… Мне не нужно было говорить это, но…
— Но это правда, — мягко произнес Марш. Встав, он подошел к Лайзе и обнял ее за плечи. — Все верно, Лайза. Мы все знаем, каким стал Алекс после аварии, и тоже тяжело переносим это… А теперь рассказывай.
Съежившись на краешке кресла, Лайза вытирала глаза отцовским платком.
— Мы действительно сначала слушали музыку, ко я хотела поговорить о миссис Льюис, а Алекс… он не хотел. То есть он говорил, но такие ужасные вещи… понимаете, как будто ему все равно, что случилось с ней и кто сделал это… Ему… ему даже все равно, что ее больше нет. — Она взглянула на Кэрол. — Мама… он сказал, что никогда и не знал ее… то есть миссис Льюис… а если бы даже знал, это ничего бы не значило. Мол, все когда-нибудь умрут, и нечего делать из этого… — она недоговорила и снова начала тихо всхлипывать, уткнувшись лицом в платок.
В комнате воцарилось долгое молчание. Встав, Кэрол подошла и села рядом с дочерью. Марш пристально посмотрел на жену.
— Но… но это же ничего… — начала было Эллен, но Марш оборвал ее.
— Как бы то ни было — говорить подобное он не имеет права! Он достаточно умен, чтобы сознавать — иногда лучше промолчать, хотя бы в данном случае… — Повернувшись, он направился к лестнице, ведущей наверх.
— Оставь его в покое, Марш! — крикнула Эллен вдогонку мужу, но тот уже поднялся на верхнюю площадку лестницы. Эллен, с дрожащими губами, повернулась к Лайзе.
— Но ведь правда, Лайза, — тихо произнесла она, — это… это же еще ничего не значит?
В комнату Алекса Марш вошел без стука, стиснув зубы от гнева и тяжело дыша. Алекс лежал на кровати, держа в руках книгу, из динамиков проигрывателя доносились звуки негромкой музыки. Увидев отца, Алекс отложил книгу и убавил звук.
— Гости уже ушли, да?
— Еще нет, — с нажимом произнес Марш. — Из-за тебя, между прочим. Какого дьявола ты тут наговорил? — Но прежде чем Алекс успел ответить, Марш продолжал гневным голосом: — Ничего, не трудись. Лайза и так уже нам все рассказала. Я же хочу знать только одно — почему ты это сказал. Лайза сейчас внизу, плачет, и не могу сказать, чтобы мне это казалось странным.
— Плачет? Из-за чего?
Марш всматривался в лишенное всякого выражения лицо сына. Неужели он действительно не понимает — из-за чего? И понял — да, это возможно, Алекс действительно не сознает, какое действие могут оказать на нормального человека его слова.
— Из-за того, что ты тут наговорил ей, — повторил он. — О миссис Льюис и о том, что она умерла.
Алекс пожал плечами.
— Я никогда не знал эту миссис Льюис. Лайза хотела поговорить о ней, но я не мог — я же ее никогда не видел.
— Дело не в этом, Алекс, — Марш не узнавал собственного голоса. — Ты еще сказал, что все умрут — и неважно, мол, когда и как, и…
