«Моя дорогая Эмбер. Моя любимая малютка. Я знаю, мне нет прощения за столь долгое отсутствие и молчание. Знаю, что ты злишься на меня и, наверное, не понимаешь, что произошло, но я ни в чем перед тобой не виноват. Я по-прежнему люблю тебя и схожу с ума от невозможности видеть тебя, быть с тобой и нашими крошками. Ты представить себе не можешь, в каком аду я жил все это время, но я все объясню тебе, – читая эти строки, Эмбер чувствовала, как глаза ее наполнились слезами, как стук сердце отдавался в висках. – Совсем скоро все изменится, и мы снова будем вместе. Я не уверен, однако, любишь ли ты меня, как раньше, после того, как я повел себя бы при нашей последней встрече. Но поверь мне! Я ни в чем перед тобой не виноват. Все это было сделано из любви к тебе и детям, из желания уберечь вас от моего деспотичного отца. Но несколько недель назад он отдал богу душу. Наверное, я не должен так говорить, но тем не менее я счастлив, потому что теперь я свободен, а значит, смогу быть с тобой, снова обнять тебя и прижать к своему сердцу. – Слезы градом катились по щекам Эмбер. – Эмбер, моя милая девочка. Я объясню тебе все-все при нашей встрече. Я прошу тебя приехать в следующий понедельник по указанному ниже адресу. Я буду ждать тебя там столько, сколько нужно. Не говори ничего детям и ни о чем меня не спрашивай, ты все поймешь, когда мы увидимся. Я искренне надеюсь, что ты сможешь меня простить, и в Карлайл-Холл мы уже вернется вместе. Навеки твой Фредерик, граф Карлайл».
Эмбер перечитала письмо добрый десяток раз. Из него было ясно только одно: Фредерик больше не виконт, теперь он стал графом Карлайлом; он по-прежнему любит Эмбер и хочет ей все объяснить. Душа Эмбер ликовала. Больше не будет ни ночей, проведенных в отчаянии, ни леди Джейн Солсбери, ни каких-то других препятствий. Через несколько дней она увидится с Фредди, и они снова будут счастливы.
Когда в тот же день вечером Эмбер сообщила мисс Робертс, что получила письмо от Фредерика и собирается уехать на встречу с ним, она не встретила никаких препятствий со стороны экономки.
– Прикажу Уильяму завтра с утра закладывать карету, – лишь сказала она.
– Вы знали о смерти графа Карлайла? – с подозрением отнесясь к покладистости мисс Робертс, спросила Эмбер.
– Только сегодня лорд Фредерик прислал послание и нам, – подтвердила экономка.
– Значит, вы все знаете и не будете препятствовать моему отъезду?
– Нет, милорд велел помочь вам добраться как можно скорее до Лондона.
Прощание с детьми было недолгим. Когда она обнимала Роберта, с пальца ее соскользнуло кольцо с рубином и покатилось, стукнувшись о деревянный пол.
– Мама, твое кольцо, – вскрикнул сын и подхватил перстень.
– Оно совсем мне стало велико, – улыбнулась Эмбер.
Вдруг в голову ей пришла идея. Она повертела кольцо, взяла сына за руку и, развернув его ладошку, опустила на нее кольцо.
– Знаешь, что, милый? Пусть оно пока побудет у тебя. Боюсь, как бы ненароком не обронить его в дороге и не потерять. Сохранишь его для меня?
– Конечно, мама. Глаз с него не спущу.
– Давай-ка повесим его на шнурок, – предложила Эмбер. Она протянуло через кольцо крепкий шелковый шнурок и надела его на шею Роберта.
– Ну вот, теперь точно не потеряется.
Поцеловав сынишку и дочек, Эмбер тронулась в путь. Она пребывала в отличном настроении, она знала, что эта поездка в столицу, в отличие от предыдущей, будет счастливой, и что совсем скоро они вместе с Фредериком вернуться в Карлайл-Холл.
К пятнице на столе в библиотеке скопилась высокая стопка старых журналов и дневников, которые удалось отыскать среди книг, хранившихся в Карлайл-Холле. Пять долгих дней потребовалось мистеру Грейвзу, чтобы перебрать многотысячное собрание в старинных переплетах, стряхнуть с них пыль и водрузить на место. Мод мстила дворецкому его же методом: если он раньше следил за каждым ее шагом, то теперь она частенько наведывалась в библиотеку, посмотреть, насколько споро мистер Грейвз выполняет ее требования.
Вечерами, после ужина, Мод с Дэвидом уединялись в библиотеке и просматривали обнаруженные дневники и книги, которые тем или иным образом могли содержать информацию об истории поместья. Мод было все равно, что подумают слуги о ее вечерах наедине с Дэвидом. После того как она застала мужа в объятиях любовницы, скрывать свои истинные чувства больше не имело смысла. Да и никогда не имело. Сейчас Мод отдавала отчет своим поступком, их глупости и спонтанности. Тем не менее, если бы ей предложили все изменить, вернуться в февраль, в Портофино, и все исправить, она бы все равно согласилась выйти замуж за Артура. Ведь только этот нелепый брак и Карлайл-Холл могли привести ее к Дэвиду. Рядом с ним ей казалось, что все остальное вторично.
