— Пыталась. Но она по-прежнему имеет зуб на меня за то, что я якобы плохо присматривала за ее сыном.
— Да, как на тебя все свалилось… А вот этот инспектор, похоже, умен. Попробуй делать, как он сказал, пока сил хватит.
— Соня, ты правда могла бы помочь. Покрывать меня ты не станешь, понимаю. Но ты могла бы навести кое-какие справки. Например, выяснить, видел ли кто Джеза в тот день. Или каждый день гулять по берегу и искать… улики. Не хотела говорить при Алисии, но, боюсь, все хуже, чем я думала, — с мальчиком случилось нечто невообразимое.
— А полиция не планирует еще поискать своими силами? — спрашиваю я.
— О да. Они говорят об этом. Хотят еще раз опросить всех и каждого. Но, знаешь, похоже, кое о чем они умалчивают. — Хелен странно глядит на меня. — Извини, это тебя беспокоит?
— Беспокоит? С какой стати это должно меня беспокоить?
— Да вид у тебя встревоженный. Никому, конечно, не нравится, когда его допрашивает полиция. Поверь, я по горло сыта этим за последнюю пару недель. Всякий раз в душе шевелится беспокойная мысль: не поверят они в мою невиновность.
— Да ну, никакое это не беспокойство! Подумай, кстати, о том, сколько за последние годы было судебных ошибок.
— Действительно, — соглашается Хелен. — И не говори. Сначала думала, они в любом случае возьмут и арестуют меня. Даже представляла, как, обвиненная в убийстве Джеза, провожу остаток дней в тюрьме. Но этот жребий слишком тяжел. Пусть оставят себе. Знаешь, у меня круто изменилось мнение о полиции. Сомневаюсь, проходят ли теперь хоть какой-нибудь психологический тренинг.
Я встаю.
— Ты так и не сказала им, где была в пятницу утром?
— Не могу, Соня.
— Сделаю, что в моих силах. Давай, пора идти.
Направляюсь к двери.
— Может, еще по чуть-чуть? Оставайся! — просит Хелен.
Качаю головой. Она шагает к бару за очередным заказом: большим бокалом вина.
Понедельник. Ночь
Соня
Дома я быстро, как только могу, убираю на кухне и сразу же поднимаюсь проведать Джеза. Склоняюсь над мальчиком. На расстоянии кожей лица чувствую, как от него пышет жаром. Парень тихонько хнычет во сне. Запах болезни: резкий, с дрожжевым оттенком. Иду вниз за парацетамолом. Тормошу больного, чтоб проснулся, заставляю проглотить две таблетки и запить водой. Он бессильно откидывается и тотчас засыпает. На матрасе как раз остается местечко для меня. Лежу рядом час, может, два.
— Что же нам делать, Джез? — шепчу.
Боюсь, он похудел еще больше: тазовая кость под моей рукой кажется совсем потерявшей округлость. Контуры лица стали резче, тени под скулами острые в тускло освещенной комнате.
Каждый раз, когда по реке проходит судно, чуть погодя с берега прилетает шорох волн. Или плеснет отсветом на стену. Поворачиваюсь с боку на спину, отпускаю клочок волос парня, который держала во рту, и вдруг слышу звонок двери, что со стороны реки. Замираю. Мое колено — у Джеза между ногами. Опять звонят, снова и снова. Если это не прекратится, мальчик проснется и увидит меня рядом. Может закричать, а в ночной тиши в доме это могут услышать внизу. Вылезаю из-под теплого пухового одеяла, подхватываю туфли и на цыпочках через комнату. Запираю дверь, сбегаю вниз ко входу. Кто-то тарабанит в окно гостиной.
— Соня, Соня! Пожалуйста, открой! Мне больше некуда деваться!
Бегом через двор — к двери в стене. Сернистый запах тины с реки подавляет все остальные. Наверное, отлив. Свежий ветер кружит водоворот мусора на дорожке. До дрожи холодно.
— Хелен, ну в чем дело? Перестань кричать!
Придерживаю дверь. Подруга в смятении. Оранжевый свет фонаря делает ее лицо будто помятым. Наверняка после моего ухода продолжила возлияния.
— Я застукала их!
— Что?
— Войти дай, пожалуйста!
Инстинкты подсказывают, что Хелен в таком состоянии лучше не перечить. Идем через двор в кухню. Усаживаю ее на скамью и наливаю фужер вина.
— Только давай потише. Соседи, сама понимаешь…
Она не уточняет и не спорит, просто опускает лоб на руку, стонет и негромко начинает говорить:
— Когда ты ушла, я посидела и хорошенько все обдумала. Решила поговорить с сестрой. Мик вряд ли способен на такое.
Она залпом осушила полбокала.
— Вернулась домой примерно в полдесятого. Тишина. Поднимаюсь проверить, спит ли Мария. Открываю дверь — а они там вдвоем. На кровати. У нее сын пропал! А она с чужим мужем на кровати сына! Соня, налей еще. Господи! Мне просто необходимо выпить!
— А как же тот инспектор?
— А? — Хелен поднимает взгляд, смахивает кулаком слезу со щеки.
— Ты говорила, он был полезен. Сказал, что в таких обстоятельствах Мик ведет себя типично. Рекомендовал тебе перетерпеть.
