– Ведьмин орешник и вода. Держит самых буйных в узде. – Тюремщик пнул прутья решетки. – Слышишь, ведьма? Если не заткнешься, я распоряжусь, чтобы тебя погрузили в бочку с этой дрянью и запечатали там.
«Ведьмин орешник» был безобидным кустарником. Он в изобилии рос возле поместья моего отца. Я в течение многих лет собирала его плоды, и он никогда так не обжигал кожу.
Что, черт возьми, со мной происходит?
Я уставилась в черный потолок.
Если лежать неподвижно, то боль была почти терпима. Что-то поползло по моей руке, но у меня не хватило духу проверить, что именно.
Мужчина с записной книгой ушел, оставив меня наедине с тюремщиком и одинокой свечой на столе. В мерцающем свете я разглядела металлические приспособления, висящие на стене. Некоторые из них я знала: кинжалы, мечи, цепи, щипцы.
Но большинство из них видела впервые. Но мне не нужно было знать их названия, чтобы догадаться об их назначении легко.
Орудия пыток.
Я едва могла терпеть боль от наручников и кислоты. Пытки я не вынесу.
В конце концов, я высохла. Кожу саднило, однако следов ожогов на ней не обнаружилось. Должно быть, я задремала, потому что в следующее мгновение тюремщик за столом сменился.
Он был немного моложе, с жиденькой каштановой бородкой и темными, впавшими глазами. Создавалось ощущение, будто работа высосала из него все силы.
Я кое-как села, и из-за движения наручники съехали по запястьям, снова причиняя жгучую боль. Молодой человек потянулся за кинжалом на поясе.
– Можно мне воды, пожалуйста? – прохрипела я.
Бормоча себе что-то под нос, тюремщик поднялся из-за стола и скрылся из виду. Через некоторое время он вернулся и поставил крошечный оловянный стаканчик по другую сторону решетки, после чего придвинул его ближе кончиком меча. Я подалась вперед. Он тут же отскочил назад, ударившись о стол. Свеча на столешнице покачнулась и едва не погасла.
Я просунула руку в промежуток между прутьями и случайно задела железо костяшками пальцев. Раздалось странное шипение. Руку обожгло болью, будто я опустила ее в огонь. Второй раз я действовала осторожнее и потянулась за стаканом воды, не касаясь решетки. Я жадно глотала явно несвежую, но благословенно прохладную воду.
– Благодарю вас.
Молодой человек уставился на меня так, будто я оскорбила его. Я оставила стаканчик по другую сторону решетки и прислонилась спиной к каменной стене.
Неужели Чарли содержали в таких же условиях? Кричал ли он о своей неповинности? Оставил ли всякую надежду на спасение или до самого конца верил, что справедливость восторжествует?
По коридору эхом разнесся грохот сапог. Появились два молодых солдата в красных ливреях, и тюремщик по их просьбе отпер дверь моей камеры.
Солдаты рывком поставили меня на ноги и потащили по коридору и вверх по винтовой деревянной лестнице, пока не привели в огромную круглую комнату.
На лакированных стульях из красного дерева по обе стороны узкого прохода сидели мужчины в изысканных одеяниях. На возвышенности в передней части помещения расположился пожилой мужчина в белом парике и черной мантии, которая делала его похожим на оратора из Грейстоуна, который плевался словами ненависти на центральной площади.
Сквозь высокие окна просачивался тусклый серый свет. Сигарный дым, смешанный с нотками бренди, увязался за мной следом, пока меня вели по проходу к низкому деревянному табурету.
Я растеряла всю надежду.
Шепот и насмешки кругом уже вынесли мне приговор.
Мужчины бросались разными оскорблениями в мой адрес. Но неизменным оставалось одно.
В зале воцарилась тишина, когда магистрат ударил молотком. Он жестом подозвал меня к себе. Еле волоча ноги и спотыкаясь на каждом шагу, я добралась до табурета. Солдаты надавили мне руками на плечи, заставляя сесть. Они остались стоять у меня за спиной, обнажив мечи.
Прищурившись, магистрат уставился на меня, и его губы скривились в улыбке.
– Как тебя зовут, ведьма?
– Меня зовут леди Эйвин Бэннон. И я не ведьма.
Справа от меня кто-то фыркнул. Я выглянула из-за своих стражников, чтобы разглядеть незнакомца получше.
На скамье в одиночестве сидел мужчина со взъерошенными светлыми волосами и алебастровой кожей.
Мужчина с пронзительными лазурно-голубыми глазами.
Облегчение разлилось по венам. Он пришел спасти меня!
Риан посмотрел на меня, будто видел впервые. Он даже скривился при виде моего разорванного, испачканного кровью и грязью платья.
Что, если он до сих пор находился под контролем матери? Что, если он меня не узнал? Что, если он пришел не спасти меня, а просто присутствовал на очередной казни?
Магистрат смерил Риана раздраженным взглядом.
– Вы хотите что-то сказать, эмиссар?
– Это не ведьма, а колдун по имени Бриан, – сказал Риан, нетерпеливо постукивая пальцем по колену. – Он принимает облик ушедших из жизни людей, после чего обманом проникает в дом их близких и обворовывает их.
– Он лжет. Меня зовут леди Эйвин Бэннон, – заспорила я. Разве он не понимал, что обрекает меня на смерть, называя ведьмой?
