– Риан видит все в черно-белом цвете. Но мир не делился только на черное и белом, не так ли? Он окрашен миллионом оттенков серого. – На его лице промелькнула легкая улыбка, когда он посмотрел на золотой гроб. – У твоей сестры глаза серые, как грозовые тучи, предвещающие шторм. Самый прекрасный оттенок серого в мире. – Вздохнув, Тайг поднялся на ноги и отряхнул брюки, которые нужно было давным-давно постирать. – Я разберусь.
Впервые с тех пор, как он убил Кейлин проклятым поцелуем, я увидела в нем мужчину, достойного прощения. В моей груди вспыхнула надежда.
– Спасибо.
Тайг кивнул:
– Он тебя не заслуживает. Чем скорее ты это поймешь, тем будет лучше для всех.
Дверь распахнулась, заставляя нас обоих вздрогнуть.
Риан переступил через порог, цокая языком и качая головой.
– Так, так, братец. Ты ведь прекрасно знаешь, что в мои дела не стоит совать нос. – Риан перевел на меня взгляд, когда я придвинулась ближе к Тайгу. – А
Усмехнувшись, Тайг положил руку мне на плечо.
– Возможно, сегодня ты и взял на себя обязанности лидера, но Эйвин знает, кто здесь на самом деле главный.
Глаза Риана потемнели. Он взмахнул рукой, и Тайг исчез, – а вместе с ним и моя надежда спасти несчастную женщину, приговоренную к казни. Не отрывая от него взгляда, я встала между Кейлин и Рианом в ожидании, когда его учащенное дыхание успокоится.
– Прости, но ты не оставил мне выбора, – сказала я.
Риан склонил голову вбок, сверля меня потемневшими от гнева глазами.
– Не говори мне, что у тебя не было выбора. Он у тебя был, Эйвин, и ты его сделала. – Он ударил кулаком по своему бедру. Один раз. Второй. – И у ведьмы тоже был выбор. Она знала, чем чревато воровство. Знала, что нарушает закон, но ее это не остановило.
– Она заслуживает еще один шанс.
– Заслуживает ли? И сколько шансов я должен ей дать? – Подняв руку, он начал загибать пальцы. – Два? Три? Нет, подожди. Лучше четыре. Или мне следует дать ей пять? Я знаю! Шесть. Шесть шансов, а затем ее можно будет казнить без зазрений совести. – Он пригрозил мне пальцем: – Но больше никаких исключений, я серьезно.
Он думал, что это смешно? Он приговорил мать троих детей к смертной казни. И не просто к смерти на год и один день. К настоящей смерти. Эта женщина никогда не вернется из загробного мира.
– Это не смешно, Риан.
– Да я и не шучу, черт возьми! Ты попросила меня сделать исключение, и я пытаюсь в этом разобраться. Для кого я должен делать исключения? Только для определенных граждан с трагичной судьбой? Или для всех матерей? А что насчет отцов? Или я должен сделать исключение для всех? Следует ли мне упразднить закон и позволить людям делать все, что заблагорассудится?
Мне не хотелось признавать, но Риан был отчасти прав. Где проходила граница между добром и злом, правильным и неправильным, если закон ее не устанавливает?
Прерывистое дыхание Риана выровнялось, и он закончил более спокойным голосом:
– Несколько месяцев назад мой брат предложил Анвен приходить в замок за пайком, если она не состоянии содержать свою семью. Но гордость не позволила ей брать у нас подачки. Она заслужила понести наказание за свои поступки.
И что хорошего из этого выйдет?
– Ты ошибаешься, – сказала я. Мои слова, как всегда, останутся без внимания, но я не могла смолчать и оставить последнее слово за ним. – Анвен не заслуживает наказания. Она заслуживает милосердия.
Сперва я кричала нерешительно и слабо, уткнувшись лицом в подушку.
Почему все не может быть просто хоть раз в жизни?
Затем я закричала громче, освобождаясь от гнева и разочарования, скопившихся за двадцать один год.
Я не знала, почему пыталась заглушить крики подушкой. В конце концов, я была здесь пленница. Пленники, вероятно, постоянно кричат.
После ссоры с Рианом я убежала в свою комнату в попытке скрыться от всего мира. Я могла кричать, возмущаться несправедливостью решения хоть целый день, но что толку? Я просто была человеком, который оказался в мире, где ему не место.
Более того, я была женщиной, а Риан – мужчиной.
А мужчины всегда поступали так, как им заблагорассудится.
Когда я закричала в третий раз, дверь распахнулась.
На пороге появился Риан в расстегнутой белой рубашке, обнажавшей грудь, и свободных черных брюках. Его волосы торчали во все стороны, как будто он только что вырвался из безмятежного сна.
– Хватит орать посреди ночи, черт тебя дери. Если не прекратишь, я брошу тебя в темницу.
Он хотел меня напугать? Угрозы Риана были такими же пустыми, как и его душа.
– Убирайся из моей комнаты, или я снова заколю тебя ножом.
Но вместо того, чтобы уйти, Риан сел у изножья кровати, призвав изогнутый кинжал.
– Пожалуйста. Ударь меня, если от этого тебе станет легче.
