Я схватила расческу и совладала со своими волосами, едва не проиграв им в схватке в нелегком бою. Затем направилась в башню, где спала беспробудным – мертвым – сном моя сестра. Только я потянулась к золотой дверной ручке, как ощутила щекотку. Риан исполнил свое обещание и защитил комнату заклинаниями. Которые, однако, позволили мне войти, потому что я не представляла для Кейлин никакой опасности.
Рядом с ее гробом лежали подушка, одеяло и недопитый стакан с янтарной жидкостью. Тайг проводил здесь большую часть своих дней – и, как я подозревала, ночей тоже. Я заметила на столе вазу со свежим букетом пурпурных гортензий, которых не было прошлым вечером.
Я по-прежнему считала, что он недостоин Кейлин, но, увидев его беззаветную преданность, мне стало совестно из-за того, что я обесценила его чувства и считала их не более чем похотью.
Я знала немало мужчин, которые шли на поводу у похоти. И если бы один из них оказался в похожей ситуации, они бы переживали свое горе в компании других женщин, а не топили печали в алкоголе.
Кейлин выглядела так же, как и в остальные мои визиты. Темные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Густые каштановые кудри струились по худым плечам. Черное пятно тянулось от ее губ до горла.
– Я скучаю по тебе, – призналась я. Чего бы только не отдала, чтобы услышать ее ответ. – И скучаю
Воздух в комнате внезапно потяжелел, и с порога прозвучал голос:
– Я не соблазняю женщин. Я втаптываю их чувства в грязь.
Риан стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, со стаканом янтарной жидкости в руке. Рукава белой рубашки были закатаны до локтя, обнажая загорелые мускулистые руки.
– И давно ты здесь стоишь?
Он поднес стакан к губам, пряча за ободком улыбку.
– Достаточно, чтобы услышать, что ты по мне скучала. Одного я не понял: только сегодня или всю неделю?
Блестяще. Он все слышал.
– Не говори ерунды, – буркнула я, чувствуя, как воспламенились щеки. Я направилась к выходу, но, сделав всего несколько шагов, врезалась в невидимую стену.
– Я тоже скучал по тебе, моя маленькая гадюка, – прошептал Риан мне в ухо. – Хочешь, покажу тебе, насколько сильно?
– Не думала, что сегодня мне придется терпеть пытки.
Он тихо усмехнулся, и от его дыхания у меня волоски на затылке встали дыбом.
– Потерпи. – Ароматы корицы и терпкого виски окутали меня. Риан склонился ближе, прикусывая зубами нежную кожу на моей шее.
Я невольно закрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Я ведь желала этого. Почему я сопротивлялась, когда могла просто поддаться искушению и утонуть в запретном желании? Он хотел меня, я хотела его, и это не изменило бы того, кем был он и кем была я. Если бы я просто отдалась ему без каких-либо нереалистичных ожиданий, возможно, вышла бы невредимой.
Я прижалась к нему, и у меня перехватило дыхание, когда он скользнул рукой по моему бедру, слегка сжимая его.
Внезапно он чертыхнулся и отпрянул назад, оставив меня сгорать в желании одной. Я открыла глаза и встретилась взглядом с Рори, который, сложив руки на груди, хмуро глядел на нас с другой стороны невидимого барьера.
Мои щеки вспыхнули от смущения.
Риан взмахнул запястьем.
– До вас не докричаться, – проворчал Рори.
– Мы были несколько заняты, – пробормотал Риан в стакан и залпом выпил содержимое.
– Он снова никакой. Два слова связать не может.
Мне не пришлось спрашивать, чтобы понять, о ком идет речь. Я не видела Тайга трезвым с тех пор, как вернулась к жизни.
– Неужели он забыл, какой сегодня день?
– О, он помнит, в этом-то и проблема. Он уже в тронном зале.
Риан отослал стакан, сменив его на черный жилет.
– Запри его где-нибудь. Скажи Оскару, что я спущусь через минуту.
– А какой сегодня день? – спросила я, глядя вслед Рори.
– Пятница, – со вздохом ответил Риан и надел жилет. – А по пятницам наш святой Тайг выслушивает жалобы и просьбы своего народа. Однако теперь, когда он ушел в запой, мне приходится брать его обязанности на себя. – Лишь с третьей попытки у Риана получилось застегнуть первую пуговицу на жилете. – Править дану все равно, что нянчить непослушных детей.
Я невольно протянула руки ко второй пуговице.
Риан сглотнул и опустил руки по бокам, позволяя мне застегнуть оставшиеся.
– Ты не любишь детей? – спросила я.
Уголки его губ дрогнули в улыбке.
– Люблю. Особенно на завтрак.
Я закончила с пуговицами и подняла на него взгляд, увидев, что он изучает меня с задумчивым выражением лица.
– Спасибо.
– Осторожнее. Будешь продолжать в том же духе, и я начну думать, что у тебя есть сердце.
– Ночь в темнице докажет обратное, – сказал он, надевая черный камзол. Он расправил полы и бросил настороженный взгляд в сторону лестницы.
– Не хотела бы ты… Ай, ладно, не бери в голову.
Я положила руку ему на локоть.
– Чего?
– Не хотела бы ты пойти со мной?
– Могу ли я? Мне бы не хотелось стирать грань между похитителем и пленницей.
