Второй, задумчивый и угрюмый гном, время от времени, порывался вразумить своего неуемного брата, вступая с ним в короткие, но яростные перебранки. Безостановочно поглаживая рукоятку топора из черного металла, исписанного рунами на давно мертвом языке праотцов всех гномов, он рассеянно взирал на дикий танец огня в камине.
Но если бы этот кто-то внимательнее присмотрелся к беседе за угловым столиком возле камина, то от его взгляда не ускользнула бы тень глубокой тревоги, застывшей в глазах четверых собеседников. Иногда эта тревога настолько сильно завладевала их помыслами, что ее не в силах были заглушить ни реки янтарного напитка, ни веселая болтовня жизнерадостного гнома, и тогда над столом тяжелым саваном зависало гнетущее безмолвие.
– Смотрите кто здесь. – Альдо, оторвавшись от созерцания игры пламени, уставился на растрепанного старика в неопрятной, видавшей лучшие времена, одежде. – Сахим.
– Дурной знак, не к добру это. – Стиг осекся на полуслове развязки поучительной истории о некоем бородатом глупце, который в захолустном постоялом дворе позарился на удобную койку своего куда более умного и красивого брата.
В Веллоре Сахим был личностью узнаваемой, как прокаженный на ярмарке. После того, как около десяти лет назад в диких землях без вести пропали несколько королевских караванов, официальная торговля между Королевством Трэуран и его провинцией Манорой была прекращена. Естественно, как это бывает в подобных случаях, цены на товары резко взвинтились, и неутолимая жажда наживы вскружила головы разного рода авантюристов. В дикие земли хлынули толпы отчаянных торговцев, пытающихся едва ли не наперегонки, добраться до Даграда. Но, как и следовало ожидать, никто из них не вернулся. Никто… кроме старого Сахима.
Поговаривали, что караван Сахима сгинул. В путешествии он потерял всех своих людей, а сам лишился рассудка. Его рассказы о переходе напоминали книги на незнакомом языке – иногда тебе кажется, что ты понимаешь некоторые слова, но по сути это полная неразбериха.
Живые мертвецы, духи тьмы, чудища пожирающие плоть, демоны с кровавыми, высасывающими души глазами, а также многие другие прелести путешествия, в историях Сахима тесно переплетались с воспоминаниями о детстве, переживаниями подросткового возраста и проклятиями в адрес Вильфреда и всех его родственников до седьмого колена.
Были ли причиной ментального недуга Сахима тяготы пережитого или «теплый» прием правителя Маноры, доподлинно неизвестно, однако вкупе со сплетнями о тысячах ходоков, сгинувших в дебрях диких земель, это отнюдь не добавляло Коэну и компании ни бодрости духа, ни уверенности в благоразумности сделки с Джекиллом.
– Эй, это всего лишь выживший из ума старик, который просто зашел погреться. – Коэн первым взял себя в руки. – Говорят он свихнулся еще задолго до того, как отправился в дикие земли.
– Вера во всякие небылицы последнее, что нам сейчас нужно. – поддержала его Лиара.
Словно почувствовав, что о нем говорят, Сахим направился к столу возле камина. Подойдя вплотную, он сверкнул безумными глазами и ткнул грязным пальцем в теплую булку.
– Ты это есть будешь? – глядя на Стига, засипел Сахим.
– Уже нет. – гном исподлобья зыркнул на давно немытые руки старика.
– Хорошо. – хрипнул Сахим, сцапал булку и уселся поближе к огню.
За соседним столом раздался развязный гогот. Четверо здоровых лысых детин в белых меховых одежах, бросая похотливые взгляды на Лиару, что-то оживленно обсуждали. Татуировки в виде цепей на их шеях говорили о том, что это стражи каравана Ледяной Пустоши – земель на дальнем севере Трэурана.
Крутой нрав жителей края, славившегося своим рыбным и пушным промыслом, был хорошо известен каждому подданному королевства. Только самые сильные и жестокие из северян становились стражами караванов – особой кастой, членство в которой было высшей привилегией для рожденных землями вечной зимы. Невзгоды путешествий в тяжелейших условиях торгового пути между Ледяной Пустошью и Веллором, выпавших на долю этих суровых, как климат их родины, воинов, с лихвой компенсировала поистине щедрая плата.
Огромный детина с косым шрамом на скуле, после очередной вспышки хохота поднялся и, подбадриваемый своими товарищами, направился к Лиаре. Болтавшийся на его груди тяжелый медальон трикветра указывал на то, что это вожак стражи – самый опытный и бесстрашный из воинов.
Вразвалку подойдя к столу, он грузно оперся на него двумя могучими кулаками.
– Красавица, почему бы тебе не составить компанию настоящему мужчине?! – бесцеремонно гаркнул захмелевший страж, оскалившись в сальной улыбке.
– Что-то нет желания. – сухо ответила Лиара, не удостоив его даже мимолетным взглядом.
– Кажется ты не поняла. – не унимался страж. – Отказы я не принимаю.
– Мне кажется или здесь завоняло тухлой северной рыбой? – насмешливо спросил Стиг, не поворачивая головы в сторону громилы.
– Как по мне, не рыбой, а гнилой тюленьей тушей. – Альдо невозмутимо продолжал поглаживать рукоять топора, не отрываясь от созерцания игры пламени в камине.
