Заворочалась заснувшая темная злость. В шумной столовой стихли звуки. Мягко стелилась вокруг Теодора тьма, нежным туманом проникала ему под кожу. Громко и ровно стучало его сердце, разгоняя по венам красную кровь. Жестокий, ревнивый Тедди, мне ничего не стоит, заставить тебя в ней захлебнуться. Чтобы ты больше не мог и слова сказать о Никки! Чтобы даже в мыслях своих не смел его пачкать собственной пошлостью!
Выпустить когти, впиться в тебя изнутри! Вот и сбился твой пульс, но тебе ещё не страшно. Тебе не страшно, а мне смешно. Смерть от инфаркта в двадцать лет — остроумная шутка?
Интересно, она могла бы понравиться Никки?
Никки…
Я аккуратно отпустила Теодора и моргнула, возвращая миру краски, а себе — тьму.
— Прекрасно смотрят, — еще один глоток черного кофе.
— Логично, — понимающе протянул Теодор. — Всего-то два года, и Эдинбургский лес окончательно останется в этой семье. И всё же, будь я на твоем месте, снеговичок, из двух Холдов я выбрал бы старшего.
Дарем не разочаровал, что-то подобное я и ожидала. Он всё видел, мой понятливый приятель. Я прикрыла веки, чтобы не пугать его рвущейся из меня темнотой.
Теодор точно не стоит того, чтобы становиться убийцей.
Я допила кофе, поднялась из-за стола и улыбнулась:
— Тебе повезло, что ты не на моем месте.
Ты даже не представляешь, Теодор, насколько тебе повезло. И благодарить тебе нужно не меня, а Никки.
Больше с Тедди я не говорила, вернее, я просто его не слушала. Он окончательно перестал меня интересовать. Зачет по истории Валлии и то интереснее.
Машина ждала меня на набережной. Водитель заметил меня и вышел, чтобы открыть дверь. Вероятно, переживал, не подсядет ли ко мне ещё какой друг, а потому очень быстро мы двинулись с места. Я даже не успела пристегнуться. Уже у дома протянула мужчине приглашение во дворец и сообщила о намерении посетить торжественный ужин. «Его высочеству не отказывают, надеюсь, вы это понимаете?» Высоко поднятая бровь и интонация в точности как у Никки. Ему никто никогда не отказывал, в этот раз не отказали и мне.
Через десять минут, как по волшебству, приехал Кристос и с готовностью взял на себя роль моей крестной феи.
— Вам нужно новое платье? Украшения? — деловито поинтересовался дворецкий Холдов.
Не слишком ли много обязанностей у дворецкого? Я внимательно осмотрела мужчину. Военная выправка и больные ноги…ранение? Впрочем, какое это имеет значение? Заглянула в белую карточку и внимательно прочитала золоченые буквы.
— Нет, нам обещают неформальный ужин, — отрицательно покачала головой.
Неформальный — это громко сказано, но подарок Дианы на прошлое рождество — черное платье до колена, будет более чем уместным. Вряд ли я найду за завтрашний день что-то лучшее.
— Хорошо, — кивнул Кристос и, уточнив у меня организационные вопросы, пообещал прислать автомобиль и парикмахера. Отличный набор.
Мы попрощались, я закрыла за мужчиной дверь и оглядела прихожую. Улыбнулась, глядя на свисающий с верхней полки шарф — вчера туда забросил его Никки, а Теодор не углядел. Не тот рост. Хмыкнула.
Даже жаль, что Дарем не узнает — сегодня он буквально родился заново, чудом избежав смерти.
Моё вынужденное одиночество должно было закончиться в понедельник — на этот день была назначена выписка Элизабет. Только провести эти пару дней наедине с собой больше не казалось мне чем-то страшным. Я вообще больше ничего не боялась. Это не мне, а меня нужно бояться.
Мысль рассмешила, и я позволила себе громкий смех, на удивление счастливый. Жаль нельзя разделить эту радость с Никки.
Поднялась на носочки и стащила шарф, вспоминая разговор за обедом. Юный любовник, очень смешно! И грустно, хотя бы потому, что абсолютно невозможно. Это не Теодор выпачкал меня в грязи, я сделала это сама, развлекаясь на кухонном столе с чужим отцом и мужем. Я не заслуживаю Никки даже как друга.
Никаких глупостей вроде стульев у входной двери. Холд не явится, он всё еще не вернулся из Саксонии. Военный конфликт на Юге империи продолжал набирать обороты. В сравнении с этим, произошедший в столице взрыв бытового газа и не такой уж и массовый инсульт — сущая ерунда и всего три минуты эфирного времени.
Саксонцы, террор и мировое сообщество, которое вместо того, чтобы поддерживать империю, выставило нас зачинщиками войны, вот, что говорил господин Николас с экрана телевизора. Справедливость, мирное население —красивые слова, и ничего конкретного. Саксонцам, оставшимся без домов, вряд ли интересны высказывания имперских чинов о всеобщем благе.
Всё это тревожило много больше, чем тревожил меня сам господин маршал.
Часы отбили восемь раз — неожиданно сильно увлекли меня новости. Я выключила телевизор и поднялась на кухню. Голова кружилась от голода, снова я забыла поесть. Плохая привычка. Нашла в холодильнике открытую пачку йогурта и налила полный стакан. Не хочу готовить себе одной, кажется, у нас где-то лежало печенье…
