Фостер тихо рассмеялся и ответил:
— Иногда. А сейчас я бескорыстно помогу вам. Советом. Зависимость проще не допустить, чем от неё избавиться.
Юрий не ответил, ни словом ни жестом. Ушел, даже не напомнив Ральфу о будущей встрече во дворце. Впрочем, разве об этом можно забыть? Николас протянул ему руку, и Ральф с кряхтением поднялся из-за стола. Разговор вымотал больше, чем он думал. Кажется, вчера он и то устал меньше. А ведь им еще идти на занятия. Не успел он спросить о сестре, как в класс заглянул один из преподавателей и, сообщив им радостную весть — до рождества они сняты с дежурства, отправил их учиться.
— Не волнуйся, Алиана в порядке, — быстро сказал ему Ник.
Ральф кивнул, вечером он как следует расспросит обо всем Фостера, а пока — история, математика, физика. Что там у них еще? Обществознание. Империя не зря гордится своими офицерами.
Николас вернулся к своему обычному состоянию молчаливой задумчивости. Даже на вопрос историка не удосужился ответить, наверняка без злого умысла. Он просто его не слышал, сидел и смотрел на Ральфа, а вернее, сквозь него. Он и друга не слышал, отмер только к ужину, когда подчистую умял содержимое собственной тарелки.
— Не сходится, — заявил он и отставил пустой бокал.
— Что именно? — Ральф безуспешно сражался с пересоленной рыбой. Это надо так испоганить блюдо, похоже, придется ужинать хлебом.
— Ничего не сходится… — Ник зло мотнул головой.
Ральф хохотнул. Да уж. У него тоже много чего не сходилось. К примеру, интерес его высочества Юрия, который Ник связывал исключительно с Алианой. Может быть, основная причина и заключалась в сестре, да только Ральф давно не невинный мальчик, чтобы не замечать очевидных поползновений в свою сторону. Это же надо так вляпаться! И смешно, и противно.
— Что это было вчера, с Ани? Да и с тобой, ты был похож на кровавую эктоплазму. Экзотично и немного … стрёмно?
— Вот это и не сходится, — Николас печально на него посмотрел. — Почему вы оба ничего о себе не знаете?
— Ты о чем? — Ральф напрягся, резко заболела голова, и в ушах он услышал ритмичный стук собственного сердца. Что это? Неужели страх?
— О ваших способностях, о вашем чертовом лесе! — неожиданно вспылил Ник.
— Интересный вопрос, — он кивнул. — Но еще интереснее, что знаешь о нас ты, юный господин Холд.
Фостер дернулся, будто бы Ральф влепил ему пощечину. Опустил плечи и ответил:
— Ничего.
— Ну хоть в чем-то мы с тобой равны, — заметил Бонк и, промокнув губы салфеткой, предложил: — может быть, вместе до чего-то додумаемся?
Николас поднял на него глаза.
— Ты слишком человечен для настоящего демона, друг мой, — тепло улыбнулся он.
— Демона? — Ральф задумчиво потер подбородок. — Ты, конечно, гений, Фостер. Но, по-моему, тут ты сам себя перемудрил. Где ты видел нищих демонов? Тебе не кажется, что на эту роль больше ты подходишь?
— Думаешь? — серьезно уточнил у него Ник, а потом рассмеялся вместе с Ральфом — тот важно ему кивнул.
Ральф намазал кусок хлеба джемом, а потом скривился, заметив пустую кружку. Когда он успел допить чай? Пришлось вставать из-за стола, заодно и Фостеру чаю принес. Демон, ну надо же. Он рассмеялся, удивляясь странной шутке Николаса. Поставил перед другом кружку и, с удовольствием вытянув ноги, сделал глоток.
— Почему демон? Если тот когда-то и существовал, в чем я сомневаюсь, то наш великий прадед победил его много веков назад. У нас и свидетельство имеется.
— Это какое? — заинтересовался Фостер.
— Как минимум девиз в семейной усыпальнице, — пожал Ральф плечами и нахмурился, сосредоточенно цитируя выбитые на потолке слова: — «и демона кровь красна», — он запнулся.
Демона кровь красна… разве из слов этих вытекает смерть?
Ральф сощурился, разом вспоминая мрачные слухи, витающие вокруг Эдинбурга. Если бы только слухи. Ему самому как-то довелось видеть случайно выжившего в лесу туриста. Что там осталось от того туриста — растение, неспособное себя обслужить. Не слишком ли страшное наказание для того, кто вздумал войти в чащу без Бонка? Только и сами Бонки не всегда находили дорогу домой. Рэндольф, как и Ани, обожал лес. И он обожал, а теперь — ненавидит.
Снова голову его пронзила боль.
«Ты сопротивляешься мне, мой мальчик…»
Он закрыл глаза, чувствуя легкое прикосновение Ника ко лбу и тихо сказал:
— Нет, здесь что-то не так…
— Что-то? — с усмешкой повторил Фостер.
Ральф зло поджал губы. О да! Не что-то, всё — не так! Что он видит во снах? Что глядит на него глазами погибшего брата? Что живет в нем самом, что крадет его мысли, заставляя всякий раз забывать о собственной ненависти?
«И ты скоро вернешься ко мне…»
Никогда.
— Кто мы для него? — сжал он кулаки. — Пища? Жертвы? Слуги?
Ник покачал головой, с жалостью на него посмотрел и ответил:
— Ты судишь его человеческими мерками, но оно — не человек.
Ральф потянулся к бокалу, в несколько глотков допил остывший сладкий чай.
