— Пойдём сейчас, осмотримся на местности, — возразил Одинсон.
— Спугнём ещё, пойдём в паб, горло промочим, согреемся, — настаивал охотник святого ордена.
Пришлось подчиниться и плестись за Вольштаггом в паб, хотя вся эта затея ему вообще не нравилась. Поведение спутника его откровенно раздражало, рыжий боров вёл себя отталкивающе, не один раз за вечер Тор подлавливал себя на мысли, что компания Сартаса ему казалась предпочтительней, чем провести несколько дней вместе с Вольштаггом. Единственное, ради чего Одинсон мог поступиться своими принципами, а они у него были, правда, гибкие и угождали лишь его желаниям, так это ради возможности схватить Локи.
Вольштагг заказал себе плошку с мясом, а Тор сытную похлёбку с чёрным хлебом. До вечера было ещё долго, а слоняться по деревне, привлекая к себе внимание, было просто неразумно. Пока Одинсон, увлечённый вкусной похлёбкой, ненавязчиво рассматривал постояльцев паба, Вольштагг смаковал мясо и тяжёлым взглядом следил за молодым мальчишкой, что, судя по всему, работал в пабе. Мужчина за сорок, сильно напоминающий Одинсону хмурого и усталого отца, давал ему указания, а сын относил заказы за столы. Спутник Тора не сводил с мальчика взгляда, и это раздражало неимоверно, кулаки чесались хорошенько врезать компаньону. В душе Тора начинало тормошить подозрение, что эта ночь добром не кончится.
Если они схватят Локи, неизвестно, как себя поведёт орденовец. Что, если он решит перетянуть одеяло на себя? Судя по его тону и расспросам о Сартасе, Вольштагг, скорее всего, подозревал, что его знакомый не чист, и мог в любой момент припугнуть его.
— Какой у нас план? — уставший наблюдать, как Вольштагг глазами поедает мальчишку, поинтересовался Тор.
— План хороший, — понизив голос, охотник погладил свою бороду, и всё его внимание наконец было направлено на спутника. — Застанем его врасплох. Постучим в дверь, попросим помощи, мол, в лесу заблудились, не можем выйти. Как только откроет, я выстрелю в него из скорострелки, в ногу, например. Он и перекинуться не успеет, ничего не поймёт, только надо действовать быстро.
— Ты что, забыл, что он сильнее других? — отрицательно покачал головой Тор.
— Всё сработает, точно тебе говорю, меня-то он в глаза не видел, — убеждённо возразил Вольштагг. — Не беспокойся, у меня хватит сил его скрутить, а там и ты подоспеешь.
***
Промозглая ночь, тихий шорох влажной листвы под ногами. Охотники продвигались по лесной дороге. Путь освещала стареющая луна, что зависла на небе меж застывших млечных облаков, факелы не взяли. Вольштагг неплохо знал местность, и Тору ничего не оставалось, как следовать за ним. Оловянный крест отчего-то жёг грудь под рубахой, словно предвестник беды, но дороги назад просто не было. Оставлять Вольштагга наедине с пленённым колдуном нельзя. Казалось, жажда подчинить, подмять Локи под себя сводила рыжебородого с ума. Вот только Тор ему этого не позволит, и того хватило, что видел их совокупление в дурном сне.
Охотники свернули с лесной дороги, когда начался еловый лес, и углубились в глушь. Одинсон услышал где-то позади отчётливый треск, словно кто-то тяжёлый наступил на сухой сучок и сломал его под грузом своего тела. Тор нервно обернулся, заозирался по сторонам, пытаясь рассмотреть, кто или что могло стать причиной раздавшегося звука. Вольштагг вообще не обратил внимания на реакцию Тора, он неторопливо шествовал вперёди, и компаньону пришлось следовать за ним, отринув опасения и дурное предчувствие. Охотнику казалось, лес перешептывался: верхушки высоких елей чуть покачивались, поддаваясь порывам ветра.
«Ветер нашепчет…» — вдруг вспомнились Тору слова Сартаса.
Что, если Локи уже знал об их приближении? Насколько обширны были его силы? Ветер выдаст, сообщит о приближении опасности, или это всего лишь домыслы? Сартас говорил буквально или метафорично?
Одинсон не успел закончить свою мысль, когда Вольштагг впереди него вдруг остановился и шепнул:
— Смотри, озеро, кусты, видишь? — Тор присмотрелся и положительно кивнул. — Сейчас обойдём и будем на месте.
Над озером луна светила особенно ярко. Охотники внимательно осматривались, пробираясь к своей цели, шли вдоль озера и не чувствовали, как следом за ними в такт шагов следовал мощный и бесшумный зверь: блестящая грива его — ночная тьма, янтарные глаза — отблески луны. Зверь повёл ноздрями, сладко вдохнул, облизнулся, предвкушая, как станет терзать свежее мясо.
Одинсон несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, настраиваясь на нужный лад. Что бы ни случилось, они схватят чернокнижника, что до аппетитов Вольштагга — как-то выкрутится и всё равно сделает по-своему. Подобравшись совсем близко, охотники затаились у высоких кустов жасмина. Оба сразу же заметили свет и осторожно вышли из своего укрытия. Свет лился из окна, через которое компаньоны увидели отчётливо, словно днём, молодого брюнета. Вольштагг плотоядно облизнулся, представляя, как повалит парня на пол, раздвинет ему ноги и навалится сверху, внушая ужас и трепет.
— Такое чувство, словно он нас поджидает, — шепнул Тор.
