— И кто же он? — недоверчиво поинтересовался Сартас. Ему не хотелось думать, что эта загадочная личность ему хоть каким-то боком была знакома. Судя по тому, с каким фанатизмом «Тёмный глаз» стремился его найти, рано или поздно это произойдёт. Колдуну оставалось лишь надеяться на предприимчивость «одного из них».
— А многих ты знаешь? — тут же зацепился Тор.
— Ты можешь убить меня, но я не скажу, — Сартас тяжело сглотнул и опустил глаза. — Понятное дело, что со мной всё кончено, это лишь вопрос времени, но ты не получишь от меня ни одного имени, Одинсон. Можешь даже не надеяться.
Тор резко сбавил обороты и не стал говорить, что, если он постарается, колдун выложит все свои секреты как на духу. Вот только использовать пытки в данной ситуации казалось нечестно и даже низко, тем более Одинсон быстро догадался по выражению лица Сартаса, что эти имена были связаны с его родными.
Должно быть, это первый раз, когда Одинсон всерьёз задумался о том, что раньше его вообще не волновало. Он спросил без напора, но с любопытством:
— У тебя есть семья?
— Они далеко, — покачал головой колдун, и на губах его проскользнула мечтательная улыбка. — Цена обладания силой велика, в целях безопасности мы вдали друг от друга, так проще.
— Если я нападу на тебя, они помогут? Придут? — Тор развивал неприятную магу тему, просто хотел узнать: семья поможет своему отцу или мужу? До того на выручку жертвам Тора никто не приходил.
— Нет, я закрою ментальный канал, — ответил Сартас. — Когда всё будет кончено, они поймут, ветер прошепчет о моей погибели, и в миг тот, когда не станет меня, на свет явится новый колдун, и его детский крик, его первый вздох станет моим вздохом.
Охотник затаил дыхание. Сердцем Тор понял сказанное колдуном, и разум принимал его слова как должное. В чём-то служители дьявола были похожи на обычных людей, вот только данная им сила имела тёмный исток. Во всяком случае, теперь он понял, почему им никто не приходил на подмогу. Одинсон помолчал немного и ответил:
— Я сказал, что не трону тебя, и слово я сдержу. Не хочешь — не верь.
— А где же твоя семья? Не нажил? — полюбопытствовал Сартас.
— Я одиночка, — отрезал Тор.
Призраки прошлого, смутные тени времени причиняли боль, но и та уже притупилась с годами, стала в большей степени привычкой. Словно Тору отрезали руку, а он всё ещё чувствовал её. На этом тема родных была условно закрыта. В этот раз Одинсон так поспешно покинул дом колдуна, ощущая растерянность, что забыл фолиант и вспомнил о нём лишь тогда, когда мучился от бессонницы в холодной постели. Несколько раз за ночь его посещали мысли о борделе, ему хотелось сбросить напряжение, но Тор так и не взялся за воплощение шальной мысли.
***
На следующий день Одинсон собирался отправиться к колдуну, забрать фолиант, но спозаранку к нему на порог заявился Вольштагг. Он был крайне доволен. Тор держал его на пороге, не пуская в комнату, не настроенный на разговоры с незваным гостем.
— У меня есть сведения, что Локи заметили в Биркенберге. Сведения проверенные. Ну что, может, пустишь меня? — охотник святого ордена был возбуждён и переполнен эмоциями, прямо-таки светился от счастья.
Тор впустил раннего гостя и, лишь закрывая дверь, скривился от недовольства.
— Где именно? От кого информация? — пытливо переспросил Одинсон.
— Поедем вместе, тогда и скажу, я же говорил, мне нужна помощь, да и тебе не повредит союзник. Давай поможем друг другу, — хитро предложил рыжебородый. — Ты не в накладе, я тоже. Схватим его вместе, сделай с ним, что там ты хотел, а труп отдашь мне.
— Сколько заплатишь? — Тор решительно гнул свою линию, бесстрастно и со вкусом соглашаясь на сотрудничество.
— Сколько скажешь, за всё платит орден, — хохотнул Вольштагг. — Ну что? По рукам?
Одинсон решительно протянул руку для скрепляющего данный союз дружеского рукопожатия. Вольштагг довольно заулыбался, отвечая на рукопожатие. Он определённо был доволен своим союзником. В дорогу снарядились быстро и тут же, поутру, выехали в Биркенберг. Дорога была неблизкой: полтора дня пути, ночью пришлось остановиться на местном постоялом дворе на ночёвку. С рассветом снова пустились в путь. По дороге Вольштагг пытался разговорить Тора, но всё безуспешно. Орденовец слышал о нём довольно много и разного, но все источники сходились в одном: Тор беспринципный и жестокий.
Вольштагга два этих качества вполне устраивали, возможно, ему удастся договориться с Одинсоном насчёт колдуна. Рыжебородый страсть как хотел попользовать живого и тёплого зеленоглазого мага: мало удовольствия от безвольного трупа. Вот только Тор был неуступчив в беседе, и Вольштагга это беспокоило. Он решился заговорить на щекотливую тему в надежде прощупать почву.
— Я слышал, ты частенько наведываешься в Бладиау? — ни с того ни с сего поинтересовался компаньон. — К другу захаживаешь?
— Мои личные дела тебя не касаются, — резко отозвался Тор.
