— Как же его зовут, кажется, Сартас? — продолжил собеседник. Он неплохо держался в седле, но Тору всю дорогу казалось, что такая неприподъёмная туша лошади в тягость. — Как-то раз видел его, подозрительный тип.
— Мой давний знакомый, — нехотя ответил Одинсон и, не смущаясь, приврал ещё немного: — Хороший парень, раньше охотником был, сейчас бросил, подустал.
— Вот как? — удивился Вольштагг, ничего не добавил, но Тору и этого было довольно. Если стал расспрашивать, то что-то тут было не так. Получалось, рыжий знал о его передвижениях, а Одинсону не нравилось, когда его контролировали, тем более когда его контролировал охотник святого ордена. — Давний друг. Ну ладно.
— А кто тебя проинформировал о Локи?
— У меня везде есть свои глаза и уши, — Вольштагг рассмеялся в голос, довольствуясь своей осведомлённостью, наличием агентуры.
Неприятный диалог удалось замять лишь потому, что они подъехали к деревне. Вольштагг, ясное дело, лишнего болтать не собирался. Въехав в деревню, они направились к кузнецу, где оставили лошадей, заплатили за новые подковы, а сами тем временем направились на рынок. Тор не скрывал лицо капюшоном, как делал это обычно. Вольштагг, наоборот, старался не привлекать излишнего внимания, но его мантия грязно-серого цвета делала его похожим на осеннюю тучу, его рост и габариты также не оставались незамеченными. Местные косо поглядывали на заезжих. Вольштагг поспешил купить яблок у старухи с жидкой косой, при этом принялся торговаться, хотя яблоки стоили не так уж и дорого. Тору отчего-то стало мерзко даже стоять рядом с охотником, ведь создавалось впечатление, что они вместе, словно хорошие друзья. Одинсон прошёл дальше по рядам, осматриваясь. Продавцов было немного, в основном торговали овощами и фруктами. Рыжебородый, вгрызаясь в яблоко, догнал его.
— Мерзкая старуха, — пробубнил Вольштагг недовольно. — Одного серебряного с неё вполне хватит.
— Тебе жалко было, — хмыкнул Тор и, понизив голос, обернулся к спутнику: — За всё платит орден.
— Яблоки как яблоки, зачем платить больше, — пожал плечами охотник и устремился вперёд Тора.
Одинсон мимолётно обернулся и замер, как громом поражённый. К старухе нагнулся человек, облачённый в чёрную мантию, лицо было скрыто капюшоном. В широкий карман на подоле старой женщины упали пять золотых монет. Обомлевшая и одновременно онемевшая рыночная баба стала рассеянно благодарить, вручая покупателю корзину яблок. Изящная ладонь подхватила ручку плетеной корзины, покупатель выпрямился и устремился в направлении Тора. Одинсон немедленно сорвался с места. Он действовал импульсивно, рванул вперёд, натолкнулся на покупателя в чёрном одеянии и резко скинул капюшон. Несколько сочных зелёных яблок упали на землю, оказавшись в грязи, а Тор замер и не мог выговорить ни слова. Перед ним стояла испуганная молодая женщина, она смотрела возмущённо и одновременно растерянно, пугливо сжимая корзину в руках, словно пытаясь защититься.
— Что вы делаете?! — возмущённый тон девы привёл Тора в чувства. Она заморгала ресницами, опустила глаза, заметив, что несколько яблок теперь валялись в грязи.
— Прошу прощения, — Тор взволнованно сглотнул. Он был абсолютно уверен в том, что видел тонкую мужскую ладонь, но сейчас перед его глазами стояла испуганная молодая женщина. Казалось, ему начало мерещиться всякое среди белого дня. — Я принял вас за другого, за другую. Я не хотел вас обидеть.
— Ничего, — серые глаза девушки смягчились, она вздохнула и скосила взгляд на сильную руку, что сжимала её мантию крепкой хваткой. — Отпустите меня наконец, люди смотрят. Об этом может узнать мой муж.
Тор окончательно пришёл в себя, отпустив мягкую ткань накидки, и резко отошёл в сторону, позволяя незнакомке пройти. Каштановая волна волос, казалось, блеснула золотыми бликами, когда осенние тучи разошлись, пропуская шальные солнечные лучи.
— Извините за яблоки, — бросил Тор неуверенно.
— Забудьте, — ответила шатенка и, снова накинув на голову капюшон, неспешно устремилась между рядов. Она неторопливо прошла мимо Вольштагга, что грыз яблоко и наблюдал за Тором и той глупой ситуацией, в которой он оказался.
— Мы вроде по делу приехали, не будем отвлекаться, — недовольно предложил Вольштагг. Одинсон полностью был с ним согласен, инцидент исчерпал сам себя.
Вскоре союзник раскрыл свои карты, посчитав, что для этого пришло время, впрочем, вдаваться в подробности он не стал, сказал лишь о главном. Один из местных видел у лесного озера огни факелов и молодого человека с чёрными волосами и бледным лицом. Любопытный селянин подобрался поближе и рассмотрел лунной ночью небольшую избу, которую со стороны озера скрывали плотно растущие кусты жасмина. Местный и не знал, что там кто-то жил, а подобравшись ближе, заметил, как одинокий отшельник выцарапывал на двери какие-то символы. Вот и сообщил Вольштаггу. Свидетельство казалось Тору притянутым за уши, но другой информации у них не было, пришлось довольствоваться малым.
— Пойдём, как стемнеет, — распорядился Вольштагг, будто Тор был обязан подчиняться ему.
