Он больше не испытывал благоговения, он топтал под своими ногами хрупкие цветы в погоне за фантомом. Хохот юнца, звонкий и чистый, эхом разносился по полю, и такая ярость обуяла охотника, что в руках его появился увесистый арбалет. Тор прицелился и выстрелил. Мальчишка кулем упал в траву, пронзённый быстрой стрелой.
«Вот и попался», — бросил Одинсон, подходя ближе.
Тор замер над истерзанным телом, на котором не было живого места. Мальчишка лежал на боку, подминая под себя лиловые люпины, чёрные волосы дёгтем разливались по обнажённым плечам, грязные от крови. Одинсон попятился и закричал в голос.
Казалось, его пробудил собственный крик. Открыв глаза, охотник отчётливо услышал вой волков. Он тяжело дышал, а сердце ещё гулко стучало в груди. Тор сглотнул, когда взгляд упал на спящего рядом колдуна. Тот спал на боку, как мальчишка во сне, волосы закрывали лицо, не было лишь крови.
Охотник дрожащей рукой коснулся его плеча, никакой реакции не последовало. Он весь похолодел и немедленно сел в постели, подвинулся ближе. Снова за стенами избы раздался страшный вой.
— Локи? — Тор стал тормошить колдуна, жутко было оттого, как выли дикие звери. — Локи!
Лафейсон завозился, нехотя повернулся, чувствуя, как теребили его за плечо. Со сна он не сразу понял, кто его будил, почудилось, что Эрос, а взгляд натолкнулся на скрытое полутьмой лицо охотника.
— Что? — Лафейсон опустил голову на подушку и тут же закрыл глаза.
— Волки воют, — выдал Тор первое, что пришло на ум, а что ещё он мог сказать?
Колдун не ответил, облизнул губы, тихо вздохнул и снова замер, будто уснул. Тор ещё ждал какого-то ответа, смущал его этот странный вой. Сам-то колдун, как видно, не боялся жить в глуши без оружия среди диких лесных зверей. А охотнику сподручней было иметь при себе хоть какое-то оружие для защиты.
—Локи? — отрывисто рыкнул Тор, начиная злиться. Лафейсон вздрогнул, зашарил руками в поисках одеяла, которое сползло с его плеч. — Локи, ты слышишь или нет?
— Да что тебе? — застонал маг, не открывая глаз, натягивая на себя одеяло.
— Волки, говорю, ты слышишь, воют!
— Ну, что ты пристал! — ворчал в полусне колдун. — Пусть воют себе, спи, а ты!
— С тобой не договоришься, — насупился охотник и лёг обратно, сверля разгневанным взглядом тени потолочных балок.
Локи тихонько засмеялся, зевнул и потёр глаза. Разбудил всё-таки его охотник.
— Лаять им, что ли? — беззлобно бросил хозяин избы. — Не собаки ведь! Ночами в стаи сбиваются, у озера воют.
— Спать мешают, — придумал отговорку Одинсон, лишь бы не признаваться в своём страхе перед кровожадными зверями да не упоминать, что кошмар приснился.
— Предлагал тебе снадобье выпить, а ты мало того сам не спишь и мне не даёшь, — вздохнул Лафейсон. — Иди дров подбрось, жар спадает.
— Локи! И так дышать нечем! — отозвался Тор.
— Холодно, говорю тебе, — тихо, но возмущённо возразил Лафейсон.
— Где холодно? Не ровен час задохнусь!
Локи приподнялся на локте и посмотрел на Тора так, что у того в горле пересохло. Колдун возмущённо коснулся сильного плеча, ожидая, что почувствует под пальцами прохладу, но Одинсон действительно был горячим, как печка, притом, что спал без рубахи. Тор ничего не успел понять, ни вздохнуть, ни возразить, а колдун уже придвинулся ближе и, уложив свою голову на его грудь, обнял рукой, вжимаясь в горячее тело.
У Тора чуть сердце не выпрыгнуло из груди, отчасти виной тому была прохладная ладонь колдуна и его щека, что так бесцеремонно прижалась к телу, отчасти — сладкий спазм, скрутивший живот. Охотник напрягся, боялся толком дышать, уже не говоря о том, чтобы двигаться. Он зажмурился и попытался воскресить в памяти момент из сна: израненного юношу с чёрными волосами, незнакомца, в которого он выстрелил из арбалета. Ощутимых результатов его мыслительные потуги не принесли, только Тор вдруг осознал, что Локи не напирал на него, не дурманил разум, а просто жался к теплу. И, казалось, ему действительно было холодно. Но почему?
— Локи? — тихо позвал Одинсон, за окном снова раздался пронзительный волчий вой.
— М-м-м-м, — промычал Лафейсон, ему уже порядком надоело, что Тор выдёргивал его из сладкой дрёмы. — Отстань, я спать хочу.
Колдун теснее прижался к горячему телу охотника, и Одинсон решительно замолчал. Если минуту назад он хотел узнать, почему Локи был холодным, как покойник, то теперь у него не было никакого желания об этом говорить. Потому что если он продолжит добиваться ответов, то никогда не заснёт. И хотя ему не улыбалась перспектива заснуть в обнимку с колдуном, ещё меньше хотелось продолжать томить своё тело, которое против воли и здравого смысла отзывалось на ненавязчивые прикосновения колдуна.
«Ненавязчивые? Как же!» — бунтовал разум охотника.
