Одинсон не понимал, что им двигало в этот момент. Но уж как-то подозрительно себя вёл Локи: совсем недавно он был не прочь своё хозяйство ему в рот засунуть, а тут ночью в бане спать собрался. В холодной бане! На полу? На узкой скамье? Где он там спать-то будет?
— Где я буду коротать ночь — не твои заботы, — огрызнулся маг.
— Нехорошо как-то, — продолжал препираться Тор. — Я твою постель занял, а ты, значит, в холодную баню собрался?
Локи картинно закатил глаза и в этот момент был так похож на своевольного юнца, простого такого мальчишку. Но уже через миг в его глазах мелькнула дьявольская искра. Опасно препираться с чернокнижником, но Одинсон ничего не мог с собой поделать.
— Может, хватит со мной спорить?
— Я не спорю, — покачал головой Тор.
«А что же ещё я делаю?» — поразился Одинсон.
— У тебя есть встречное предложение? — ядовито поинтересовался Лафейсон. — Может, вместе ляжем? Неплохая идея, правда же?
Охотник задумался, растерял весь свой пыл. Все его сомнения и метания были прямо-таки написаны на лице, тут и гадать не надо, одного взгляда было достаточно.
— Я так и подумал, — усмехнулся колдун. — Не станем дальше продолжать этот бессмысленный разговор. Я буду в бане, если что. Эрос, иди спать, хватит уже.
— Давай ляжем.
— Что ты сказал? — обманчиво мягко переспросил Локи, так как отвлёкся, посмотрев на растерянного Эроса. Кот как-то тоскливо смотрел на своего компаньона.
— Ляжем вместе, — развёл руками охотник. — Места хватит.
— Уверен?
— Абсолютно, — Тор сглотнул, он-то надеялся, что колдун для приличия возразит хоть раз, а тот взял и согласился без промедления.
— Хорошо, — заскрежетал зубами Лафейсон. — Ложись к стене, я ночью дров подброшу в подтопок, чтобы к утру не замёрзнуть.
— Я и сам могу, а ты выспись, — предложил гость.
Колдун недовольно скривился.
— Одеяло у меня одно, — сразу предупредил Локи.
— Ничего.
Ко сну готовились недолго, Локи без лишних церемоний стал раздеваться. Наглый чёрт бесстыдно скинул с себя одежду, оставив на лавке, обнажённый прошёл мимо, натянул свою сорочку и залез под одеяло, напомнив гостю затушить свечи. В свою очередь Тору переодеться было не во что, но лечь в одежде было верхом неуважения к хозяину, а без оной — верхом безрассудства. Но так как Локи присвоил обратно свою ночную сорочку, пришлось как-то справляться.
— Можешь не раздеваться, — раздражённо бросил колдун. — Только обувь сними.
Поразмыслив немного, Одинсон скинул рубашку, остался в штанах. Он затушил свечи одну за другой и тихо прошёл к постели. Огонь в прикрытой топке не сильно освещал избу, но достаточно, чтобы, передвигаясь, ни на что не наткнуться. Эрос сверкал глазищами с табурета, наблюдая за гостем, а Локи отвернулся к стене. Когда Тор лёг под одеяло, колдун ещё ближе пододвинулся к стене. Повернуться к Локи спиной охотник опасался, поэтому лёг на бок и долгое время сверлил взглядом чёрный затылок.
Через какое-то время беспокойство поутихло, и Одинсон беспечно задремал. Сон его был лёгким и спокойным, словно кто-то отгонял кошмарные воспоминания. Тор вынырнул из сна, когда почувствовал лёгкое движение. Резко открыв глаза, он понял, что Локи просто повернулся на живот, но не лицом к нему. Тор тоже завозился и лёг на спину. Сон не шёл. В избе было дьявольски жарко, а он был ещё и в штанах. Помучавшись какое-то время, он осторожно сел и стянул штаны, сначала хотел бросить на пол, чтобы с утра сразу можно было надеть, а потом решил всё-таки подняться и положить к остальным вещам. Одинсон бросил взгляд на Эроса, тот скрутился клубочком на табурете. Подбрасывать поленья в топку Одинсон не стал: и без того была духота. Тор осторожно передвигался по избе, из ведра, что стояло на лавке в углу, подцепил ковшом чистой воды, напился вдоволь и снова улёгся в постель. Спать рядом с колдуном, полностью обнажённым, было как-то неловко, всё время мерещилось, что Локи проснётся и начнёт клинья подбивать да принуждать к мерзостям. Так и не дождавшись от молодого хозяина даже малейшего движения в свою сторону, Одинсон снова провалился в сон.
Тор открыл глаза и не поверил увиденному: бескрайнее зелёное поле, усыпанное ромашками и колокольчиками, над ним чистое синее небо. Шагая вперёд, он дышал полной грудью, наслаждаясь ароматами трав и цветов. Казалось, словно всё это он видел впервые, такое умиротворение его охватило, что улыбка сама собой украсила губы, но тут боковым зрением он заметил тень слева, дёрнулся, поворачиваясь. Перед ним возник улыбчивый молодой человек, облачённый в крестьянскую одежду: светлую рубаху и штаны. Таким знакомым был этот юноша, но Тор никак не мог его узнать. Одинсон рванул в его сторону, но тот, словно призрак, рассеялся густым туманом и возник снова в отдалении.
Колокольчики зазвенели вокруг него, тонким перезвоном. Охотник рванул за ним, но всякий раз, когда он нагонял свою добычу, оказывалось, что мальчишка ускользал, и это злило Тора.
