— Одежда впору, — подал голос Одинсон. — Спасибо.
— Хорошо.
Лафейсон увлечённо занимался приготовлением ужина, при этом размышлял о том, что ему стоило на ночь уйти в баню. Нервы у Одинсона заметно шалили, а воспоминания о пытках и несостоявшемся насилии уж точно не дадут ему спокойно уснуть, если он будет рядом. Локи понимал его куда больше, чем Тору могло показаться. Эрос тихо посапывал на табурете, делая вид, что спал, а Одинсон предпочитал отмалчиваться до поры до времени.
Гость старался вести себя незаметно, он ничего не делал и не говорил, сидел за столом и просто наблюдал за передвижениями хозяина избы. Лафейсон подбавил дров в топку и хотел было накрыть на стол, когда за порогом раздался топот и блеяние, а Эрос тут же, словно не спал, зашипел на дверь.
— Опять эти проклятые козлы? — нахмурился Тор. Локи искренне рассмеялся в ответ, когда дверь распахнулась и в избу ввалились два рогатых наглеца. — Привязать их, что ли?
Тор уже вскочил со своего места, но Лафейсон перегнулся через стол и схватил его за руку.
— Возьми и покорми их на улице, — Локи протянул целую буханку хлеба и немедленно, словно обжёгся, отдёрнул от охотника руку. Спорить с колдуном Тор не стал. В этот раз выводить скотину не пришлось, сами пошли вслед за компаньоном. Одинсон блаженно вдохнул свежий запах леса. Темнело, но округа просматривалась хорошо. Пока охотник кормил козлов, отделяя кусочки от буханки, просто осматривался вокруг. Сейчас лес не казался ему средоточием зла, а проклятая скотина не сверкала глазищами и не грозила рогами.
Тор скуксился.
— Значит, вы мои, да? — произнёс он, обращаясь к козлам, и при этом чувствовал себя идиотом, видел бы его кто из друзей. — И что мне с вами делать?
Одинсон скорее почувствовал, чем услышал, но это было так похоже на привычную человеческую речь. Словно кто-то пытался его предупредить, но о чём именно — было непонятно. Охотник напряжённо глянул на одного из козлов, и глаза его вдруг засверкали ярким синим огнём, и снова сердце кольнуло неясное предостережение.
— Ну, всё, — отмахнулся Тор, когда буханка закончилась. — Наелись, идите пока.
Козлы зафырчали, заблеяли и пропали в серебристом мареве. Тору оставалось только догадываться, о чём его предостерегали, хотя он и так понимал: всё дело было в Локи. Колдун что-то от него скрывал. Одинсон поднялся по лестнице и прошёл в избу. Маг поднял на него приветливые зелёные глаза и пригласил к столу.
Охотник в очередной раз удивился тому, как вкусно готовил колдун: овощная похлёбка у него удалась на славу. И почему Тор прежде не пробовал ничего подобного, словно никто во всём мире не умел так готовить, как это делал Локи? Охотнику в голову лезли разные мысли: чернокнижник мог подмешивать в еду свои снадобья, он мог отравить и задурманить ему голову. И хотя Одинсон должен был быть благодарен ему, с каждой минутой ему всё меньше хотелось это делать, в душе копились сомнения и опасения. Близилась ночь, что она принесёт?
«Ночь в колдовском доме — самое худшее, что можно себе представить, тем более когда обязан хозяину жизнью», — подумал Тор. Прежде он не задумывался, что мог оказаться в такой мерзкой ситуации. Идти ему было некуда, а оставаться с Локи в его доме — тошно и боязно.
Когда с ужином было покончено, хозяин убрал со стола, намыл тарелки и заговорил:
— Тебя что-то беспокоит? — колдун прищурился, на его губах играла зловещая — как Тору показалось — улыбка.
— Нет, — покачал головой Одинсон. Вышло как-то неправдоподобно, на что зеленоглазый чёрт в голос рассмеялся, гостю это не понравилось, он подобрался, на миг даже пожалел, что при нём и оружия-то не было никакого. — Что смешного?
— Беспокоит, — покивал хозяин избы, растягивая губы, он смотрел насмешливо. — Я уже догадался, что именно, но ты не волнуйся, никто тебя здесь не тронет. Кухонная утварь не кусается, постель мягкая, Фенрир в мои владения никого не пустит.
— Это ты к чему? — настороженно поинтересовался Тор, когда Локи подхватил свою накидку.
— Если среди ночи козлы твои снова появятся, дай им хлеба, — словно не слышал, продолжал Локи, он осмотрелся, бросил взгляд на кувшин. — И молока налей, всё сытнее. Свечи потушишь, огонь в подтопке поддерживай, а то утром холодно станет. В вёдрах питьевая вода, если жажда одолеет.
— Локи…
— Что?
— Зачем ты мне всё это говоришь? — Одинсон поднялся из-за стола, инстинктивно преграждая колдуну путь к двери.
— Я буду спать в бане, — спокойно ответил Лафейсон, Эрос немедленно подскочил со своего места и рванул следом за компаньоном, но его остановили и оговорили: — А ты куда собрался? Иди спать.
— Как это в бане? — не понял Одинсон, угрюмо глянув на всполошившегося кота. Если его хозяин ничего не собирался предпринимать, почему зверь занервничал?
— Очень просто, — пожал плечами хитрец, уверенно набросил на плечи накидку.
— Там и спать-то негде! — возмутился Тор.
