До урагана оставалось несколько часов, но дождь уже не просто лил, он нещадно хлестал нам в лицо, пока мы топали по Кэмп-стрит. Если бы только у нас были велосипеды. Мы бы добрались до кладбища за четверть часа. Но велосипед Джейсона стоял у него дома, а мой – у папы. Я не стал забирать свой к Фрэнку: в квартире его банально некуда ставить, кроме того, Французский квартал так невелик, что я спокойно мог дойти куда угодно пешком буквально за десять минут. Доро́гой нас посещали мысли, что стоило сначала забрать велосипеды, но это заняло бы гораздо больше времени, чем путь до кладбища и обратно. Так что, вымокшие до нитки и злые на себя за решение упокоить пирата именно до урагана, мы шагали вперёд. На одном плече у меня висел водонепроницаемый рабочий рюкзак, на другом – холщовая спортивная сумка с костями Барнабе.
– Ты уверен, что это не могло подождать до окончания шторма? – спросил Джейсон с лёгким раздражением в голосе. Джейсон – самый стойкий человек из всех моих знакомых, если уж его терпение лопнуло, мой план явно не удался.
– А если мистера Грейвза там нет? Может, он дома – готовится к урагану. – Сощурившись, чтобы защитить глаза от плотных струй, Джейсон не отставал.
– Мальчик прав, – поддержал Барнабе. Его голос приглушали сумка и непогода. – Ещё пара дней в кузнице для меня ничего бы не изменила. Я проторчал там больше двухсот лет.
– Я это знаю, – процедил я сквозь сомкнутые губы, радуясь, что Джейсон не слышит призрака. – Фрэнк поручил мне работу, и если я её не выполню… – То что? Что тогда? Что он сделает? К чему вся эта спешка? Злость вспухла во мне, как пузырь на луже. Я злился сам на себя за то, что принял такое глупое решение. А не в этом ли моя проблема? В том, что я чувствовал себя глупым. Обладать способностями экстрасенса и уметь использовать их – не одно и то же. Выучить всё необходимое о сигилах, оберегах и призраках, разбираться в них и понимать – сложно. Сложнее, чем играть в духобол. Сложнее, чем решать задачи по математике. Сложнее всего, чем я пробовал заниматься в своей жизни.
– Ты боишься, что Фрэнк разозлится? – От раздражения Джейсона не осталось и следа. – Ты отлично справляешься, Лекс. Тебе не о чем беспокоиться. Мне просто интересно, как мы поступим с костями, если мистера Грейвза не окажется на кладбище?
Мысль о том, что смотритель мог покинуть свой пост, даже не приходила мне в голову. Я совершенно не представлял себе жуткого старика Гарольда Грейвза где-то ещё, кроме как бродящим среди могил, и уж тем более не думал о том, что у него есть дом. Но, конечно, Джейсон – молодец, а я почувствовал себя ещё глупее. Однако мы уже прошли больше половины пути, и отказываться от плана не имело смысла.
– По крайней мере, у нас хорошие дождевики, – отшутился я, плотнее затягивая капюшон, чтобы вода не просачивалась внутрь и не затекала в подмышки. Прошлой весной отец Джея взял нас в поход и купил нам самые лучшие дождевики, какие только смог найти. Промокнуть в них можно только специально нырнув в воду.
Спустя почти час ходьбы по лужам в неудобных ботинках, с оттягивающими плечи сумками, ремни которых неприятно впивались в кожу, а бедро вспыхивало болью при каждом шаге, впереди показалось кладбище. Тротуар, ведущий к кованым воротам, превратился в настоящее озерцо глубиной по щиколотку. Крупные тяжёлые капли оставляли на его поверхности большие концентрические круги.
Промокло всё. Даже могучие сигилы, вплетённые в кладбищенскую ограду, казалось, потускнели от воды. К счастью, тому, что выковано в металле, да ещё и покрыто водостойкой чернушкой, никакой дождь не страшен – я знал, что они работают. Так же как и защитные печати, связывающие духов, чтобы те не покидали место своего последнего пристанища. Все эти знаки выдержали бы и потоп, но Фрэнк рассказывал, что правительство всё равно перекрашивает их каждые три месяца, чтобы защита не ослабевала.
Прохлюпав по тротуару, мы подошли к главному входу. Два больших газовых фонаря, обрамлявших ворота, приветливо мерцали в стеклянных колпаках. С верхней кованой арки равнодушно взирал на нас одинокий ярко-фиолетовый Глаз Бога.
Я повёл Джейсона по утоптанной тропинке между развесистыми дубами прямо к домику мистера Грейвза, похожему на массивный мавзолей, увитый ярко-зелёным плющом, со старой кирпичной трубой. Зачем в кладбищенском домике в Луизиане мог понадобиться камин, оставалось для меня загадкой. Но, наверное, огонь помогал спасаться от сырости (притом что зимой температура редко опускалась ниже нуля) или от холода, который распространяли скитающиеся вокруг духи.
Двустворчатые входные двери покрывало множество сложных печатей и сигилов, которые мистер Грейвз добавил самостоятельно в дополнение к обязательным знакам и рунам, требующимся по закону. Не успел я постучать, как дверь со скрипом отворилась и под дождь вышел тот самый бледный мужчина, с которым я столкнулся в лавке мадам Моник, мистер Галлоуз.
