Я улёгся на живот перед дырой в стене и уставился прямо перед собой, освещая путь. Как же мне не хотелось лезть первым. Но как единственный экстрасенс в нашей команде, я был главным. Поэтому я подполз вплотную к пролазу и заглянул в темноту.
Держа руки немного согнутыми, но как можно ближе к телу, я попеременно тянул на себя земляной пол, устеленный осыпавшимся раствором, и переносил их вперёд, проталкивая себя в пустоту. Частицы древней грязи взметнулись вверх, заставив меня закашляться.
– Ты в порядке? – донеслось позади, когда мои ноги полностью пролезли в дыру.
– В полном, – отозвался я. – Забирайся ко мне. – Я сел и огляделся. В метре справа от меня лежал истлевший белёсо-коричневый скелет с редкими обрывками одежды – жуткий, неподвижный и безмолвный. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как этот человек умер? Как давно он издал свой самый последний звук? Умер ли он в этой комнате? Или его сюда перенесли? Моё любопытство разгорелось настолько, что я совершенно забыл о тревоге от нахождения рядом с трупом. Боже, как же я изменился. Всего несколько месяцев назад я бы не только рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы мне, что я окажусь в грязной землянке рядом с мертвецом, да ещё и по собственному желанию, но и решил бы, что этот человек спятил.
Я ненадолго закрыл глаза и отдался окружающей темноте, приветствуя любые проявления сверхъестественного. Но так ничего и не почувствовал. Ни присутствия. Ни духа. И уж тем более ничего, что могло бы причинить мне вред. Так куда же подевались все призраки?
– Барнабе? – позвал я, и мой голос растворился в пространстве.
– Эй! Не зови никаких призраков, пока я нормально не усядусь. – Джейсон извивался на полу, как очкастый червяк, протаскивая ноги в отверстие. Наконец он сел и с глухим стуком опрокинул что-то. – Что это было? – Луч его фонарика заметался по низкому потолку, грунтовым стенам и нашему скелетному другу.
– Это просто свеча. – Я поднял старый толстый огарок и показал ему. – Их здесь несколько. А вот это уже интересней… Что это? – Я взял в руки маленькую латунную шкатулку и сдвинул налобник пониже, чтобы лучше её рассмотреть. Под гербовой лилией, оттиснутой на крышке, отчётливо проступали инициалы «Ж. Л.».
– «Ж. Л.»? – Могла ли она принадлежать Жану Лафиту? Волна радостного предвкушения пробежала по моим венам. Я потянул крышку шкатулки вверх в надежде найти спрятанный внутри драгоценный камень: рубин, изумруд или даже бриллиант. Такая находка покрыла бы все расходы на похороны мамы и до сих пор не оплаченные счета за моё лечение. Целая гора свалилась бы с папиных плеч. Он так гордился бы мной. Я потянул снова.
Крышка не поддавалась. Латунь немного окислилась. Ничего, такое бывает. Глубоко вдохнув через нос, чтобы немного успокоиться, как учил меня доктор Миджли, я поводил большим пальцем по сочленению крышки с самой шкатулкой, счищая зеленоватые окислы. Затем медленно откинул крышку назад и заглянул внутрь.
Разочарование забурлило у меня в животе, как скисшее молоко. Никаких драгоценных камней: шкатулка оказалась антикварной трутницей[5]. Я видел похожую у дедушки – подарок от его отца. Конечно, эта выглядела старомоднее, но кресало[6], кремень[7] и трут[8] я узнал. В качестве трута здесь лежала ветошка – кусочек истрёпанной ткани. Может, трутница и правда принадлежала Жану Лафиту?
– Давай попробуем? – предложил Джейсон, заглядывая мне через плечо. – А вдруг получится добыть огонь?
– Ну давай. – Я несколько раз пользовался дедушкиной трутницей, когда он учил меня зажигать свечи. Но я не знал, займётся ли трут после стольких лет в этой землянке. – Если ветошка не отсырела, может, и получится. – Я взял кресало и прижал его к ветошке, как показывал дедушка, затем достал кремень и с ударом провёл им по кресалу вниз. Ничего не произошло. Тогда я попробовал снова. И ещё раз. Безрезультатно.
– Дай-ка мне. – Джейсон протянул руку. – Я много раз пользовался огнивом в походах с отцом, когда мы разжигали костёр.
– Конечно. Держи. – Я протянул ему трутницу, расстроившись, что не смог разжечь её сам. Я хоть что-нибудь умею делать хорошо?
Джейсон поднёс кресало к ветошке точно так же, как и я, и ударил по нему кремнём вниз. Несколько искр упали в шкатулку. Джейсон ударил ещё раз, высекая вдвое больше искр. Затем он подул на ткань, и она затлела. Лёгкая зависть зашевелилась у меня под рёбрами. Джейсон так хорошо разбирался в подобных вещах: инструментах, приборах. «
– Давай зажжём свечу? – предложил Джейсон, указывая на огарок, который недавно опрокинул.
