— Не человек, — подтвердила мама. — А я-то думаю, с чего это Александр вдруг снял свой запрет, он говорил с тобой! В нашу последнюю встречу он обещал, что больше никогда не станет иметь дело ни с кем из Бонков, — мама тихо рассмеялась. — Я была слишком мала и упряма, чтобы оценить его высочайшее расположение, и тогда его благодарности нашему роду моментально превратились в запреты. Но не бойся, он не причинит тебе вреда, император обязан нам жизнью своей жены. Жаль, что сам он не смог её уберечь.
Её голос то становился громче, то затихал, то становился эхом.
Что случилось со связью в Рудниках? Ремонт на линии? Как же не вовремя!
— Да, я слышала, — вспомнила я рассказ Юрия. — Когда мы увидимся? У меня есть деньги на билет, но нет никакой возможности его купить, — грустно улыбнулась. — Зачем вы отдали меня Холдам?
Снова треск в телефонной трубке.
— У нас не было выбора, но разве господин маршал обижает тебя?
— Нет, что ты. Никогда.
— Учись спокойно, солнышко. Я поправлюсь, и мы с отцом обязательно приедем к вам с Ральфом сами. Да и что тебе делать в Эдинбурге? Пересчитывать белок?
— Учет — гарантия порядка, — заметила я.
— Молодец! — похвалила меня мама. — В Серебрянных Рудниках закрывают рудники. Какой каламбур. Отделение связи, полагаю, тоже прикроют. Поэтому не жди звонков, но я буду писать тебе. Обещаешь отвечать?
Так вот в чем проблема? Никто уже не латает телефонные провода за ненадобностью.
— Конечно, — заверила её я.
— Я люблю тебя, моё сокровище.
Механический женский голос предупредил об окончании оплаченного времени.
— И я. Очень тебя люблю, — успела я ответить до того, как соединение разорвалось.
Рассеянно посмотрела на часы. Семь ноль три.
Мама почти здорова и скоро приедет! Холд действительно замечательный опекун — на расстоянии это особенно заметно. Александр всего-то старый самодур, я и по Никки знаю, насколько странными могут быть маги.
Только бы Ральфа миновала сия чаша!
Значит, не было в его запретах никаких причин, кроме личной обиды на своенравную девочку.
Я счастливо рассмеялась. Это ведь надо напридумывать себе всяких ужасов и страстей!
У меня и Лиззи впереди три года студенчества! Это новый круг общения, новые знания и … новые мужчины! Подобное лечат подобным, кажется, так говорят.
Мне всего-то и надо — влюбиться в кого-то подходящего. Да хотя бы господина Слоуна, он вроде бы не возражал. Впрочем, он и не настаивал на нашем общении. Мы ничего о нем больше не слышали.
Ну не может же быть такого, чтобы среди будущих юристов империи не нашлось ни одного симпатичного?
Хихикнула.
В кабинет заглянул Никки. Посмотрел на мою сияющую физиономию и сказал:
— Я рад, что ты счастлива.
— Тогда почему ты такой хмурый? — улыбнулась я.
— Не люблю ложь.
— Опять ты говоришь загадками. Что случилось, кто тебе солгал?
— Никто, — он взлохматил короткие волосы. — Пошли гулять?
— Пошли! — согласилась я.
До начала обучения оставалась пара недель. Когда мы еще сможем любоваться звездами? Огни столицы, бесспорно, прекрасны, но ничто не сравнится с красотой ночного южного неба.
Мы могли жить в университетском городке, но господин Холд арендовал нам квартиру неподалеку. Это было очень странно, ведь корпуса университета располагались в центре столицы, буквально через мост от императорского дворца, можно было ездить туда из особняка маршала. Но он, по всей видимости, не желал делить с нами жилплощадь.
Боялся, что мы помешаем? Не хотел, чтобы мы увидели что-то непредназначенное для наших глаз и ушей? Или его устраивала эта полухолостяцкая жизнь. Какая разница? Я была только рада этой свободе.
Никакого надзора, никаких чужих лиц. Только я и Лиззи. Чем не рай?
Наш дом был невысоким — три этажа красного кирпича и мансарда, но довольно длинным. Каждая квартира имела свой собственный вход и лестницу, в него ведущую. Помню, с каким восторгом я рассматривала завитушки на её перилах. Зеленая дверь с осенним венком, милый коврик под дверью. Деревья, высаженные плотными рядами вдоль дорог. Красиво, уютно, дорого.
И пусть. Я устала бояться, устала считать потраченные Холдом деньги, и не видела в этом смысла. Даже если он в дальнейшем выставит мне счет.
Я решила, что хочу жить повыше и обустроилась под крышей. Спальня Лиззи была подо мной, на втором этаже кухня, а внизу что-то вроде гостиной.
И всё это только для нас двоих. Господин маршал ни разу нас не проведал.
Поначалу я каждый раз дергалась, когда кто-то стучал к нам в дверь. Приходил посыльный, Кристос привозил нам продукты, заглядывали знакомиться соседи. В основном скучающие пожилые пары. Жильцы помоложе были заняты на работе, а наших ровесников в этом районе и не было.
