Юноша не хотел пропускать представленных им дивных красот. Поэтому, набравшись храбрости, открыл глаза.
И обнаружил, что все так же стоит на земле.
Каково же было его разочарование! Он постарался все исправить, подпрыгнув еще раз, и еще… Но и это не принесло должного результата. Видимо, он использовал не ту технику.
Сяо Ту вновь закрыл глаза и развел руки, описав широким жестом круг. Подняв вверх уже указательный и средний палец, он поднес руку к губам, делая вид, что что-то шепчет. Теперь он старался полностью расслабиться. Быть настолько же безмятежным, как мастер.
Стоял он так пять минут или семь, наверно, десять… Ноги начало покалывать, а затем и кожа – зудеть.
«Это испытание, – уговаривал себя Сяо Ту потерпеть. – Неужели монахам тоже было так тяжело? Нет, они же тренировались… Не отвлекайся», – пожурил он себя голосом настоятеля монастыря, в котором какое-то время жил.
Зуд становился нестерпимым. Сяо Ту начал чесаться, но так и не опустил руку и не открыл глаз. Казалось, что в штанины заползли какие-то насекомые.
Наконец, не выдержав, он решил посмотреть. Оказалось, что его ноги были покрыты маленькими черными мушками.
Кровососы облепили все сплошь до колен и поднимались выше. Сяо Ту забил по ним руками, прикрикивая. Но мелких мушек это никак не останавливало.
Конечно, на юге такие встречаются нередко. Но чтобы целый рой!
Забыв о попытках взлететь, писарь схватил сумку и пустился куда глаза глядят. Вскоре он оказался на той же самой дороге, по которой они недавно шли с мастером и обезьяной.
Только так мушки отстали.
– Еще бы чуть-чуть, и непременно бы получилось, – уверенно заявил раздосадованный Сяо Ту.
Однако тут он вспомнил, что ему нужно начинать путь заново. Через ту же самую чащу.
Сяо Ту крикнул:
– Мастер! Господин Ми Хоу!
Никто не отозвался.
– Господин? Обезьяна? – решил рискнуть Сяо Ту.
Но и крайние меры не помогли. Должно быть, они ушли уже очень далеко. Неужели они не заметили, что Сяо Ту с ними нет? Бросили его одного на произвол судьбы!
Юноша снова огляделся, выискивая знакомые силуэты или надвигающуюся опасность, но здесь был только он.
– Они правда меня бросили? Или хотят подшутить?
Сяо Ту задрал голову, вот только и по верхушкам деревьев никто не прыгал: ни даже белки, ни птицы. Стояла звенящая тишина.
– Господин! – рядом раздался мужской голос, заставивший Сяо Ту вздрогнуть. – Вы куда идете? – приветливо поинтересовался старик-крестьянин. За ним следовало еще двое молодых мужчин.
– Я… я… – задыхался от испуга, Сяо Ту.
– Вы пришли с мастерами?
– Мастерами? – удивился писарь.
– Пойдемте, они в нашей деревне. Наконец мы спасены!
– Я, наверно, их здесь подожду…
– Неужели ночевать на дороге не боитесь? Идемте, вас и накормить надо. Худой совсем какой! Призраки худых страсть как любят – с таких куда быстрее душу стрясти.
– Скажете тоже, – отмахнулся Сяо Ту, а у самого эта мысль засела накрепко. – А кто эти мастера́? – решил уточнить он.
На его вопрос ответил один из молодых мужчин:
– Старший – вылитая обезьяна, а второй уж больно на женщину похож, волосы хоть бы прибрал. Никакого приличия.
– Ты как о гостях говоришь? – цыкнул на него старик. – Простите, господин, – повинился он перед писарем. – Я староста этой деревни. Не бойтесь, пойдемте. Здесь долго ждать придется, ведь дело сложное. Бывали у нас уже монахи. Всей деревней собирали, чтобы заплатить. Да толку не было. Через время злой дух возвращался.
– З-злой? – снова начал заикаться Сяо Ту. Прежде он тоже боялся, а после нашествия стада призраков – особенно.
Конечно, после такой новости остаться на дороге Сяо Ту не мог. Поэтому принял приглашение.
Вместе они направились туда же, куда и «мастера».
Сяо Ту спросил:
– Вы знаете, что это за дух?
– Ба цзяо гуй[19], – сообщил неутешительную новость староста.
– Так вот почему мы слышали плач младенца, – пробормотал Сяо Ту.
Старик кивнул.
– По настоянию монаха, мы срубили дерево, под которым она появлялась. Далось мне это решение непросто, ведь дерево стояло дольше, чем я себя помню. Так призрак пропал. Но только на время. И вот, несколько дней назад появился вновь. И уж больно она нас извела. Ни одной ночи спать не дает. Теперь ходит по деревне от дома к дому и плачет с самого заката и до рассвета.
Идти через чащу с кем-то было не так страшно, поэтому Сяо Ту не заметил, как они вышли к полю, за которым простиралась и стояла деревня.
– Вот, мастер, отведайте наших традиционных угощений, – послышалось по ту сторону забора.
– Выпить что есть? – раздался голос демона-обезьяны.
– Сейчас, господин!
– Вот, господин, наш староста, – раскланялся перед Ми Хоу какой-то крестьянин.
– Староста! – воскликнул Ми Хоу, подходя к нему. – Благодарю, что накормили.
Староста поклонился в ответ.
– Спасибо вам за то, что согласились нам помочь.
– Это мой долг. – Ми Хоу смиренно склонил голову, приложив руку к груди.
– Что же до оплаты… – начал старик.
– У вас большое несчастье, – ответил Владыка. – Потому много не возьму, – великодушно сообщил он.
– Вы святой! – восхитился староста и засуетился, вновь приглашая «мастера» за стол. – Прошу, прошу, господин.
