– Когда мне рассказали о мастере, – продолжил У Кай, – я сразу понял, кто он. И не ошибся. Поэтому на этот раз мы расстанемся друзьями, помня нашу старую братскую клятву.
Гуэй понял и это предостережение.
– Лао, – обратился наставник к своему ученику, и тот отпустил его руку.
Поклонившись учителю, Лао подошел к Гуэю и, вопреки его опасениям, достал из рукава два сложенных листа.
– Я записал то, что ты ищешь, – пояснил У Кай. – Полагаю, это более чем достойная награда. Но большего не жди. Не задерживайся.
Приняв протянутую награду, Гуэй сложил руки перед собой и поклонился, выражая благодарность.
– Найдите в домах пустой деревни зарытые шкатулки. И все поймете, – коротко сообщил он и поспешил уйти.
Гуэй не обернулся, потому не увидел, как жители деревни провожали его, низко склонившись в благодарности.
– Так нечестно, – выразил свое недовольство Ми Хоу. – Я тоже участвовал. Между прочим, и тебя спас, и деревню, а благодарили только тебя.
– Уверен, жители благодарны и тебе, и Сяо Ту. Просто я единственный, кто не побоялся выйти к монахам, – обыденно ответил Гуэй.
– Не побоялся? – усмехнулся демон. – Да я за несколько ли почувствовал твою трусливую энергию! Можешь обмануть бестолкового писаря, но не демона.
– Почему это я бестолковый? – не согласился с обвинениями Сяо Ту.
– Между прочим, да, – поддержал юношу мастер. – Братец Сяо очень догадлив и в компасах разбирается куда лучше тебя. А ему, наверное, нет и двадцати.
– Перестань называть его «братцем»! – выдал свою ревность обезьяна.
– Полагаю, – продолжил Гуэй, – к ежедневной медитации Сяо Ту нужно добавить и уроки по фэн-шуй и цигун, что скажешь?
– А можно? – Тот даже засветился от радости.
– Какие еще фэн-шуй и цигун? – Обогнав Гуэя, Ми Хоу помахал руками над головой. – Почему ты его учишь, а меня нет? Я тоже хочу.
– Ты никогда не интересовался, – напомнил мастер.
– Ну так вот, интересуюсь! – утвердил Ми Хоу.
Гуэй достал из сумки компас и передал обезьяне.
– Тогда разбирайся.
– Что? А объяснять не будешь?
– Зачем? Ты же как-то из обезьяны в демона превратился. И здесь разберешься. Пойдем, Сяо Ту, – приобнял его мастер, – я расскажу тебе основы. Начнем с четырех небесных животных…
– А почему вы не рассказываете это и Ми Хоу? – поинтересовался Сяо Ту, сочувствующий отвергнутому демону.
– Потому что любое учение ценно лишь тогда, когда его изучает талантливый ученик. А талантлив в этом учении лишь тот, кто всем сердцем и умом в него погружен. Если говорить просто, то учиться нужно не ради чего-то иного, а исключительно ради самого знания. – Он увлек Сяо Ту вперед, делая вид, что совсем не замечает подслушивающего их Ми Хоу. – Лазурный дракон…
Они шли сквозь ковры ириса, раскинувшиеся по обе стороны от широкой дороги, ведущей в очередной город на пути. Белые высокие цветы с тремя лепестками, украшенными желтыми полосами, напоминали огромных мотыльков. Местами они колебались, приводимые в движение птицами, прятавшимися под их длинными листами и копошащимися в земле. Время от времени по дороге проносились повозки со скучающими за поводьями крестьянами.
Сяо Ту пересказывал то, что только что узнал:
– Лазурный дракон – символ востока и весеннего равноденствия. День летнего солнцестояния, юг – Алая птица. Запад – это Белый Тигр и день осеннего солнцестояния. А Черная черепаха – север и Зимнее солнцестояние. Правильно?
– Где ты три солнцестояния в году видел? – хмыкнул Ми Хоу. – День осеннего равноденствия. Недоучка.
– Равноденствия… – исправил свою ошибку Сяо Ту.
– Нам точно надо идти в город? – усомнился Ми Хоу. – Как ни город или деревня, так у нас приключения.
– В деревни я больше не хочу, – согласился Сяо Ту.
– Как можно мечтать стать героем, если ты трус? – усмехнулся Гуэй.
– Мечтать можно, а вот стать нельзя, – возразил ему Ми Хоу, заложив руки за голову. – И вообще, о себе говори. Сам смерти больше всего боишься! Учишь постоянно всякие новые и древние философские учения, все время медитируешь или танцуешь и ищешь пилюли бессмертия.
– Не танцую, а исполняю техники цигун. Тебе бы тоже не мешало. Если собираешься долго жить, но о себе не позаботишься, то проживешь всю жизнь, словно больной старик. И пилюли я уже давно не ищу. Один уважаемый мной лекарь сказал, что пилюлями можно излечить болезнь, но никогда не заполучить бессмертие.
– Расскажи наконец, что тебе дал У Кай? – вновь полюбопытствовал Ми Хоу.
– Два иероглифа, – решил поделиться Гуэй. – Один из них «Кай».
– Так он написал твое имя? – опустив руки, ошарашенно спросил Ми Хоу.
– Вероятно.
– Если первый иероглиф «Лун», значит, это правда оно! Лун К…
Не успел Ми Хоу произнести имя полностью, как Гуэй дал ему затрещину.
– Я же просил не произносить мое имя.
– А бить-то зачем? – потер больной затылок демон.
– Ты меня не щадишь, так зачем мне щадить тебя?
– Так я же не со зла, – обиженно выпалил Ми Хоу.
– Если бы со зла, то одним подзатыльником не отделался бы.
– Про́клятый Гуэй… – пробормотал себе под нос Ми Хоу.
– Но спасибо, – смягчившись, поблагодарил его про́клятый мастер и широко улыбнулся.
Теперь он знает свое имя!
