— Господин Ши, — в комнату вошла госпожа Тан. — Простите. Я нашла для гостя новую рубашку, и теперь он может уйти.
Хозяин был явно недоволен, а Сяо Ту, воспользовавшись его замешательством, тут же высвободил руку.
— Мун Ли, — обратился к служанке хозяин, — помоги госпоже переодеться. В этом она выступать перед гостем не может. — мужчина смерил певицу раздражённым взглядом.
Сделав ещё шаг вперёд и, посмотрев на Сяо Ту, госпожа Тан твёрдо произнесла:
— Господин. Простите меня, но сегодня я больна, потому не смогу перед Вами выступить. Позвольте сделать это в следующую нашу встречу, а пока я проявлю своё почтение, Вас проводив.
Сяо Ту тут же поднялся, сбрасывая с себя дорогую рубашку, и натягивая полученную от госпожи рабочую.
— Дорогой гость, — поднялся и хозяин, — Скрепите наше соглашение сейчас, и воспользуйтесь своим на неё правом позже. Прошу, простите мою певицу…
— Я совсем не обижен! — суетясь, отмахнулся Сяо Ту, — Наше тело – подарок родителей, поэтому мы должны его беречь! Я ещё приду!
— Раз так, — хозяин снова навис над юношей, — уйти ты можешь, только расплатившись за сегодняшний твой стол и развлечения.
Ноги Сяо Ту стали ватными. Это требование было для него таким же невыполнимым, как и предыдущее!
Но на помощь ему опять пришла госпожа Тан:
— Господин, позвольте мне Вас угостить в знак моего искреннего сожаления.
— Благодарю, — сложив кисти рук вместе, быстро и низко поклонился писарь, — Я подпишу, когда вновь к вам приду. А сейчас я, правда, очень занят, уже и так сильно опоздал.
Юноша ещё раз поклонился, тем самым избежав очередных объятий промахнувшегося громилы, и спеша, как только мог, но при этом не забывая о вежливости, забрал вещи и юркнул в дверь, а там по лестнице на первый этаж, и на улицу.
Пройдя ещё чуть вперёд, он свернул на соседнюю, а после и на следующую, пока не удостоверился в том, что никто не пытается его догнать. И, чувствуя, как ноги подгибаются, сел на ступени.
Сяо Ту одолела дрожь. В момент, когда он больше всего нуждался в чьей-либо помощи, нашлись люди, пожелавшие воспользоваться его слабостью и уязвимостью! И как только их терпит Небо и носит Земля?!
Хотелось сейчас же отправится в бюро наказаний, дабы рассказать про подлецов! Однако, речи Мун Ли и господина Ши настолько искусно запутали мысли совсем не знавшего жизни юноши, что тот начал сомневаться, а правда ли он был ничего им не должен? Возможно, он сам – плохой человек?
Плеча юноши кто-то ласково коснулся. Сяо Ту вздрогнул.
Обернувшись, он увидел всё ту же прекрасную и добрую госпожу Тан в сопровождении слуги:
— Ты ушёл, не забрав своей одежды. — женщина протянула писарю выстиранную на совесть, но всё ещё мокрую рубаху.
— Простите, — подскочил Сяо Ту, — Я не смог Вас освободить!
Госпожа удивилась:
— От чего же ты хотел меня освободить?
— Мун Ли рассказала о проклятье, что всюду с Вами. И о том, что избавить Вас от него можно лишь принеся большую плату. Вот только, для меня она оказалась непосильной. Хотя, я мог бы, наверно, заложить нефрит…
Госпожа взглянула на слугу, прося того отойти подальше. И когда мужчина выполнил приказ, с улыбкой взглянула на юношу:
— Это неправда. — коротко призналась она.
— Значит, все слова Мун Ли – ложь? — мир Сяо Ту вконец рухнул. Что же такое творится, раз хороших людей вот так обманывают, и средь бела дня, в приличном заведении, желают обокрасть?!
— Не все. — мягко поправила госпожа. — Наш дом, действительно, во власти энергии несчастья. — поскольку юноша стоял на две ступени ниже, она слегка наклонилась: — Господин Ши – нечестный человек. Всякий день он притворялся добрым хозяином, в итоге разоряя пришедших к нему бесхитростных людей. Я надеялась, что, наслав несчастье, заставлю его одуматься. Но он лишь больше прежнего обозлился. Таких людей не исправить. Потому, пусть его богатство скудеет, а дом становится совсем пуст и рушится.
— Но как же Вы…? — в глазах юноши читалась неподдельная тревога и переживание за эту, почти незнакомую, но, с теплотой и добром к нему отнёсшуюся, женщину.
— Меня спасать нет нужды, добрый юноша. Я в силах спасти себя сама, — госпожа вновь улыбнулась: — Стоит только пролиться солнечному свету на талисман несчастья, и дом снова будет процветать. Гадатель, и впрямь, был проходимцем. Однако, благодаря моим скромным знаниям, я почти что безошибочно определяю по истине ценные предметы, и некоторые из них вымениваю. Потому, береги эту подвеску. Многие пожелают ею завладеть. Помни, ничто в нашей жизни не бывает спроста. Раз демон сам надел на твою шею талисман, являющийся против него оружием, значит, что-то он задумал. А потому, думаю, обязательно вернётся.
— Спасибо! — вновь склонился Сяо Ту и, опомнившись, добавил: — Я верну рубашку Вашего слуги…
— Не нужно. У грамотного и доброго человека, несущего пользу, должно быть намного больше, чем старая одежда.
Писарь снова молча поклонился, разогнув спину только тогда, когда госпожа уходила назад, к злополучному гостиному дому.
