Юноша ещё долго смотрел, как грациозно уплывает от него кто-то, пусть на одно утро, но ставший ему близким. И теперь его покинувший, оставив Сяо Ту вновь одиноким в этом огромном, мрачном и неприветливом городе.
Он осмотрелся по сторонам, ища свой письменный ящик. Итолько сейчас осознал, что не забрал его из дома господина Ши. А ведь это важная для всякого странствующего писаря вещь.
Но возвращаться вовсе не хотелось.
Поистине, проклятое место! Нигде раньше юноше не попадалось сразу столько нечисти! И дело вовсе не в злых духах.
«Такие же коварные, как лисицы», — снова опускаясь на ступени, чувствовал обиду Сяо Ту.
Отчего все так старательно у него, голодранца, пытаются отнять последнее? Неужто все несчастья, постигшие простого писаря в столь короткое время, связаны с куском драгоценного и, по-видимому, проклятого камня на его шее?!
Сяо Ту приложил руку к груди, где за тканью надёжно был спрятан амулет:
«Вот он – настоящий талисман несчастий», — подумал юноша. — «Да будь он проклят вместе с городом!» — писарь решительно встал, чтобы наконец от своего хомута избавиться: — «Если демон и вернётся, то пусть уж не ко мне!».
Целенаправленно и широко шагая, Сяо Ту снова оказался на улице с лавкой ювелира.
— …Помню тебя. — Торговец исподлобья смотрел на писаря, крутя в руках переданную ему нефритовую подвеску.
— Согласен на твою цену, господин! — радостно сообщил Сяо Ту, — Пятьдесят серебром!
— Так, то было прежде. — отложил в сторону бесценное украшение лавочник.
— И сколько же дашь теперь? — с опаской поинтересовался писарь.
— Двадцать пять.
— Двадцать пять? — ошарашенно переспросил юноша, и даже покрутил своё ухо: правильно ли он расслышал?
— Всё верно. Двадцать пять. — расслабленно повторил лавочник.
— Но как же такое возможно, — возмутился писарь, — Всего лишь вчера ты мне обещал пятьдесят, а сегодня, — он быстро пересчитал на пальцах: — ровно в половину меньше!
— Товары дорожают, а монеты дешевеют, — философски рассудил старик.
— Но, чтобы так быстро! Ты меня не обманешь, господин?
Сяо Ту потянулся было за нефритом, но торговец хлопнул по подвеске рукой, отодвинув ту ещё дальше:
— Ты можешь отказать мне и пойти в другую лавку. Но тогда по твою преступную душонку я сразу же позову стражу.
— Я не вор! — справедливо возразил юноша.
— Так докажи.
А доказательств у писаря, и впрямь, не было. Как же убедить судью в том, что он стал жертвой обстоятельств и злобного демона? По чьей вине Сяо Ту провёл в холодном лесу весь остаток дня и ночь, не имея возможности согреться? Как объяснить, что сей дорогой подарок он получил безвольно? А теперь, не зная, как его вернуть, ещё и продаёт?
— Двадцать. — словно гром, утвердил лавочник.
— Как?! — щёки и уши Сяо Ту налились красным. Он чувствовал жгучую несправедливость, но ничего поделать с этим не мог, как тогда, в ночном лесу, лёжа неподвижно…
— Долго думаешь. — объяснил торговец.
— Хорошо! Хорошо! Двадцать.
— Восемнадцать.
— Господин, постойте! — замахал руками Сяо Ту, — Зачем же Вы так со мной! Я же не преступник! — на глазах юноши даже проступили слёзы. Как можно быть настолько жестоким к честному и хорошему человеку?! — Вы же и без того берёте за бесценок…
Старик ещё раз взглянул на юношу:
— Хорошо. Двадцать.
Из-под прилавка торговец достал шкатулку, отсчитав из неё две связки серебряных монет.
Сяо Ту же, вытирая слёзы, думал, что продай он амулет вчера, сегодня бы имел возможность сдать экзамен, да, к тому же, ещё и долго безбедно жить. А теперь этих денег ни на что не хватит.
Хотя, он всё же сможет вернуться домой, пусть даже не исполнит мечту стать писарем…
Однако, когда торговец протянул было ему деньги, в лавку вошел молодой мужчина неопрятного вида, с отливающим рыжим густой капной на голове, широкими бровями и носом, и глазами хищной птицы. Одетый в поношенную рубаху с разноцветными лентами на рукавах, похожий на ремесленника или даже разбойника.
Смерив торговца и странствующего писаря оценивающим взглядом, он обратился ко второму:
— Ты чего это удумал?
[И1]Баоцзы (包子) – паровая булочка с начинкой, преимущественно мясной, иногда овощной. Обычно подаётся на завтрак.
[В.К.2]Детали этой красоты? Как выглядит зал? Как украшен? Какие столы там, возможно, стоят. Какие полы и стены? Может быть, там колонны есть или еще что?
Читатель должен увидеть «красоту», наглядно представить ее.
[И3]Пипа (кит. упр. 琵琶, пиньинь pípá) — традиционный китайский щипковый четырёхструнный музыкальный инструмент, схожий с лютней.
Глаза Сяо Ту расширились от испуга – он вспомнил этого человека!
Сам от себя того не ожидая, юноша схватил не предложенные торговцем деньги, а амулет, выставив его перед собой:
— Спасайся, господин! Это демон! — прокричал Сяо Ту.
На что вошедший только повёл плечом, а старик, нисколько не поверив, обошёл прилавок и, подойдя к юноше, принялся того отчитывать:
— Если не хочешь продавать, так и скажи! Чего ради, покупателей мне распугиваешь? Я тебе доброту свою явил – цену повысил, а ты, неблагодарный, ещё и на людей клевещешь!
— Клянусь, господин, этот демон мне на шею амулет и надел!
