— Да что ты с «демонами» заладил?! — возмутился торговец, подходя к прибывшему гостю: — Простите, господин, — зальстил он, — Прошу… Вы продать или купить? Я покажу Вам самое ценное!
— Вы что, — удивился Сяо Ту, — не видите, что перед Вами вовсе не человек?
— Из какой ты глуши, подлец? — шикнул на него торговец, — Демонов нет! Всё это сказки!
— Так вот же он! — пытался достучаться до здравого смысла лавочника писарь.
А тот, в свою очередь, взывал к здравому смыслу юноши:
— Забирай деньги и уходи! Сумасшедший! Демоны – не более, чем вымыслы и байки необразованных крестьян! И если продолжишь, то ты и впрямь умалишённый, а таким в Интяне не место! — и, засуетившись, вернулся за прилавок: — Прошу сюда, — опять он обратился к гостю, — по Вам сразу видно, что Вы состоятельный господин, потому необходимо подобрать Вам особое украшение…
Принявший приглашение демон, сравнявшись с пятящимся к прилавку Сяо Ту, попытался ухватить подвеску, по-прежнему находящуюся в вытянутой руке писаря, но тот вовремя её завёл за спину.
— Господин, — вмешался лавочник, — эта подвеска бесценна! Она привезена с горы Цинчэншань! Если надумаете брать, уступлю за сто серебряных.
— Сто? — обернувшись на торговца, хором переспросили писарь и демон. Кажется, такая наглость обескуражила даже последнего!
— Так, давай сюда, — с раздражением, кряхтя, потянулся к нефриту лавочник.
Однако, писарь и в этот раз ускользнул, шагнув в бок.
— Ты что же делаешь?! — возмутился старик. — Я этот амулет купил!
— Ты хотел купить его за двадцать, а продать за сто! — обличил нечестного продавца юноша.
Торговец неловко улыбнулся:
— Ты сам сторговал до двадцати. Кто же виноват в том, что ты плохо торгуешься?
— Но вчера ты предлагал мне пятьдесят!
— Что я могу поделать? Подлинное серебро скудеет на глазах и встречается всё реже! Оттого, у меня его попросту нет!
— Господин демон, — обратился к тому Сяо Ту, — если готовы заплатить лавочнику сто серебряных, лучше дайте мне тридцать, и я Вам амулет верну.
— Ты продаёшь мне мою же вещь? — демон скрестил руки на груди. Казалось, он был поистине обескуражен человеческой жадностью. Происходящее его забавляло. Хотя, не стоило забывать, что он – злой дух.
— Я провёл ночь в бамбуковом лесу! Совсем обездвиженный! — жалуясь, напомнил юный писарь, — Чуть было не умер от страха и голода!
Однако, заметив горящие пламенем глаза, чуть присмирел:
— Тридцать серебряных – справедливая цена.
Демон же вкрадчиво сообщил:
— Я покупать ничего не собираюсь.
Понимая, что иного выхода нет, Сяо Ту посмотрел за спину демона:
— Даосский монах! — воскликнул он, и стоило только демону обернуться, как Сяо Ту сделал то, что умел лучше всего – снова пустился со всех ног!
Юноша бежал через площадь и людные улицы, помня, что сворачивать в переулки Интяня весьма опасно.
В какой-то момент он вспомнил, что ему стоит бежать к страже, дабы под надзором вооружённых солдат, быть в безопасности. Но как им объяснить нахождение белого нефрита у странствующего писаря? А оставаться без амулета было страшно… Казалось, что без него Сяо Ту вовсе обречён. Ведь, по словам госпожи Тан, подвеска принадлежала какому-то мастеру…
Запыхавшись и выбившись из сил, юноша притаился.
Мимо проходили люди. Всё оставалось совершенно обычным.
Сяо Ту просидел так, за бочонками, несколько минут, пока, не решил наконец выглянуть.
Сняв, на далёкое расстояние выдававшую его, шапку, он высунул нос и осторожно поднялся на носочках.
Но обзор ему полностью загораживала какая-то ткань. Тогда Сяо Ту поднялся чуть выше. Пока не увидел перед собой чей-то кадыком.
Сяо Ту посмотрел наверх и встретился взгядом все с тем же демоном. Неизвестно как долго стоявшим у бочек.
— Небеса! — только и произнёс писарь, а демон уже схватил его за шиворот… — Спасите! Вор! Вор! — закричал Сяо Ту.
Люди начали оборачиваться и стягиваться в полукруг, любопытствуя.
— Ты сам вор. — защищался демон.
— Я не крал,
— Пусть. Ты же знаешь, какое наказание ждёт вора?
— Вот тебя и накажут!
— Меня? — отыгрывал искреннее удивление демон. — Вы только на него посмотрите! — взывал он к народу: — Грабитель, так ещё и клеветник! Украл у бедного и доброго ювелира двадцать серебряных. Так теперь вором называет меня!
По толпе прокатился гул.
— Не крал я денег! — что было мочи закричал юноша. В чём уж точно, а в этом его обвинить никто не мог. — Они остались в лавке!
— А что же тогда на твоём поясе? — продолжал удерживать свою жертву демон.
Сяо Ту проследил за его взглядом и онемел от шока, ведь к поясу писаря, действительно, были пристёгнуты две связки серебряных монет!
— Это не моё! — воскликнул писарь.
— Конечно. Эти деньги ты украл в лавке ювелира.
Сяо Ту оглядел перешёптывающуюся толпу. Он сам созвал этих людей, себе на помощь, но теперь они осуждали именно его! Горожане смотрели на юношу как на преступника, а значит, как на своего врага!
Демон отпустил писаря, произнеся чуть тише:
— За это я убью тебя медленно, а потом сожру.
…Сяо Ту вновь пустился бежать.
Кто-то звал стражу.
