Девушки из обеих групп смотрели на чужих для них с глубоким мрачным недоверием, но каждая старалась этот взгляд: нет, не спрятать — но и не проявлять, не делать заметным, и уж тем более не сталкиваться с противоположными взглядами. Между ними искрило напряжение. Старшеклассницы прошли мимо.
А мужчина устало и упрямо бежит.
Четвёрка же девчонок, собравшись вместе, пошла по улице в сторону от проспекта. Также неторопливо, и теперь — расслабленно.
А за спиной у них, на повороте, встретились друг с другом мальчишки в школьной форме. Один из них картинно показал друзьям телефоном на своё запястье, словно на часы, которые там могли бы быть. Затем показал и экран самого телефона. И после этого они вместе, заметно ускорив шаг, быстро пошли по проспекту в общем для всего потока направлении.
На горной дороге мужчина… да — всё бежит и бежит.
А вот ещё по городу, уже где-то на окраине, едет на машине семья. Едет на пикник да по грибы. Спереди за рулём любимый муж, рядом любимая жена, а на заднем сиденье их маленький обожаемый сын в окружении аккуратно, чтобы его не стесняло, расставленных всевозможных сумок и пакетов; вот ещё термосумка и отдельно термос; ну и конечно — пакет с только что купленным свежайшим большущим пирожком.
Мальчонка восседает на детском кресле, пристёгнут, всё как подобает. Лицо его ещё ничего не выражает, так как он совершенно сонный. В ручонках держит книжку про грибы. Мама повёрнута к нему и, не отстёгиваясь, проверяет, проснулся ли он: он почти проснулся… но не совсем.
Она кладёт ему на колени заранее заготовленное полотенце, вынимает из ручонок книжку, кладёт в них бумажный пакет с пирожищем, вытащив тот на половину:
— Вот, кушай, сыночек.
Мальчик сонно посмотрел на маму, затем на пирожок. Понюхал его. Понемногу стал просыпаться. Смотрит на пирожок, смотрит. Наконец решается его укусить.
Ну а где-то мужчина задыхается в беге.
Электростанция. Обходчик — обходит. Трансформаторы. На открытом воздухе.
На холме же всё ещё продолжается бег.
Двор частного дома. Совсем маленькая по возрасту девочка, однако по росту она… нет, всё ещё малышка, но покрупнее сверстниц. Лёгкое платьице, не так уж и давно купленное, того и гляди перейдёт в разряд длинной маечки. Пришлось одеть ещё и в лёгкие же штанишки. Те, правда, тоже коротковаты, хотя куплены были ещё позже платьица.
На боку шеи у малышки три кошачьих царапки. Глубокие, но уже почти зажившие, и всё же на всякий случай обработанные вокруг йодом.
В ручонках же у неё большой чёрный кот: размерами, кажется по впечатлению, не сильно меньше самой девочки. Она крепко, но аккуратно, держит его. Кот повис, смирившись и приняв свою судьбу.
Его сейчас не мучают, и не мучили, и вообще, как и до́лжно, ни разу никто не бил. Но и из рук, конкретно сейчас, не выпускают, и точно не выпустят. И он сдался.
Вот они вдвоём и смотрят на маленькую птичку, что садится на веточку дерева поодаль от них. Воробушек осмотрелся и, видимо, вспомнив о каких-то своих делах, сразу улетел. В ясное утреннее небо.
То же самое небо, которое не замечал сейчас бегущий по горной дороге мужчина. Он снова увидел перед собой существо. Тот, заметив спасающегося бегством, поднял свою лапку и указал куда-то ему за спину. Мужчина как смог обернулся. И тут же, чудом удержав равновесие: испуганно, в панике! — остановился, развернувшись всем телом. Недоумевал сам: зачем же он так оплошал и встал? зачем в такой ситуации повернулся полностью? Он в ужасе смотрел прямо вперёд.
Ранее за ним, а теперь перед ним, выруливая из-за поворота, недалеко, совсем не далеко, приближаясь, нёсся монстр! Он, кажется, бежал сначала просто — по дороге. Но завидев мужчину: выбрал его целью своей безмерной агрессии. И устремился к нему. Быстро. Он бежал очень быстро.
Мужчина толкнул сначала ноги на позицию, чтобы развернуться обратно и тоже снова побежать, но тут же — не услышал, но почувствовал: щелчок. И затем наступила тишина. И ветер уже не ощущался.
Время замерло? Ах, если бы! Если бы оно остановилось. Мужчина видел: что монстр, пусть и словно в крайне замедленной съёмке, но продолжал движение. Мышление же мужчины не замедлилось — это уже хорошо, это замечательно. Нужно повернуться и убежать, нужно обратиться за помощью к существу. Но попытка это реализовать обнаружила, что собственное тело двигается ещё медленнее, чем у чудища. Взгляд упёрся в размытый край периферийной части зрения. Взгляд отделен от глаз? Почти! Кроме физического тела чувствовалось эфемерное. По крайней мере: эфемерной головой он мог как будто даже двигать — а физическая при этом хоть и следовала за ней, но совершенно не успевала.
Беспомощность, а теперь ещё и расслоенность, они безумно его пугали, и без того уже закошмаренного. Он попробовал осмотреть себя, но всё что разглядел: часть лица, в основном носа, и то размыто. Попробовал приблизить руку, но судя по ощущениям, скорость движения такова — что и ждать не стоило.
Страх заполнял его. Это на самотёк пускать нельзя — пытается собраться, хоть сколько-то успокоиться, сконцентрироваться. Кажется: удаётся.
