Я поправила платок на плечах и, с сожалением глядя недовязанный крошечный синий носок – пальцы не гнулись, положила ладони на живот. Скрипнула дверь, из дома потянуло теплом. Николас вышел на широкое крыльцо и, укрыв меня пледом, уселся на ступени возле моих ног, откинув голову.
Рука привычно легла на белые волосы. Мой мальчик. Что бы я без тебя делала?
– Помочь? – Никки поднял на меня глаза и кивнул на моё рукоделие. – Один ряд остался.
– Смотреть на то, как ты вяжешь носок, завораживает покруче посиделок у камина, друг мой, ты же знаешь, – доверительно сообщила ему я и вручила спицы. – Сказать по правде, у тебя получается в разы быстрее и красивее.
– Стараюсь, – пожал плечами младший Холд и подцепил петлю.
Я ничуть не соврала, Никки завораживал. Сосредоточенное лицо, точные, скупые движения, он не носок вязал, он задачу решал и, что немаловажно, решал успешно. Особенно забавно было то, что Николас в этом году окончательно возмужал. Плечи пловца, узкие бедра, длинные ноги, и хищное лицо в сочетании с белыми волосами – красив, как ангел, или … демон. Демон с голубым носочком в руках.
– Как тебе Томас? – я закусила губу, сдерживая смех.
– Хорошее имя, – кивнул он.
В эту игру мы играли с того дня, как я проснулась в этом доме. Без малого три месяца. Почти три месяца я жила с Николасом Холдом вдвоем, и жить с ним было как минимум интересно.
Нет. Жить с ним было чудесно. Кажется, никогда я не была так счастлива. Разве что в далеком детстве…
– Значит, остановимся на Томасе, – подытожила я.
– Остановимся, – покладисто согласился он.
– Тебе не пора за Синтией? – нахмурилась я.
Не знаю, какие дела были у Никки в Рудниках, но раз в неделю он уезжал почти на целый день, и никогда не оставлял меня одну.
«Чтобы ты опять додумалась до чего-то страшного? – говорил он, смеясь. – Лучше я привезу твою няню». На мой вопрос, до чего я додумалась в прошлый раз, он так и не ответил. Я не настаивала. Слишком хрупким был мир, выстроенный для меня Холдом-младшим.
Синтия, как и Никки, всё время норовила меня накормить. Она постарела и совсем сдала после смерти родителей, но с трепетом ждала нового Бонка. Не Бонка, Фостера. Няня решила, отец малыша – Николас, ни он, ни я не стали её разубеждать. Всё чаще, глядя на младшего Холда, я жалела о том, что это неправда.
Иллюзия счастья, но это ли не счастье настоящее? Вопрос лишь в том, что Николас стал моим, личным счастьем. Счастьем, на которое я не имела никакого права.
– Нет, не пора, – покачал головой Никки. – Сегодня я никуда не поеду.
Он останется! Я подавила радость. Алиана, что ты творишь? Ты ведь и сама знаешь, рано или поздно, Николас уйдет!
Уйдет…
Я отвернулась, Никки взял меня за подбородок и, светло улыбаясь, сообщил:
– Ты сегодня родишь. Ночью.
Уже? Сердце пустилось вскачь.
– Надо собираться … – я сглотнула и, справившись с дрожью, выдавила: – в больницу.
Нельзя прятаться от мира вечно! Нормальная жизнь не в крошечном домике на границе леса, где нет хода никому, кроме нас двоих, да старой няне Бонков. А там, за чертой магнитной аномалии!
Там, в большом мире остался Ральф.
Элизабет, госпожа Диана… люди, газеты и … старший Холд.
– Вам не нужно в больницу, – мягко сказал Никки. – Я – целитель, Ани. Всё будет хорошо.
– Нет, – я прикрыла веки. – Это уже перебор. Ты и так слишком много делаешь для меня, Никки.
Он мотнул головой, криво усмехнулся.
– Я бы поспорил с этим утверждением, Ани, но как знаешь, – Никки порвал шерстяную нить зубами и, завязав узелок, протянул мне готовый носок. – Кстати, пока не забыл, – он поднялся на ноги, – ты подумай еще на счет имени.
– Это зачем же? – я смотала клубок.
– Нет, Томас звучит отлично, – заверил меня Николас. – Но для девочки не очень подходит.
Я ошарашенно уставилась на синий носок. Всё что мы связали и приготовили было исключительно мальчиковых расцветок. Подняла на Никки глаза и поймала его смеющийся взгляд.
– Убью! – пообещала я и встала с кресла.
– Уже, – рассмеялся он, а я схватилась за поясницу – её вдруг невыносимо скрутило. – Вдох, медленный выдох, – напомнил мне Никки.
Я оперлась о деревянный столбик крыльца. Вдох. Медленный выдох. Страшно.
– Всё будет хорошо, – снова пообещал мне Николас, и я поверила – ему видней.
Время тянулось невыносимо медленно, но Никки лишь смеялся, глядя на то, как я меряю шагами комнату, периодически останавливаясь, чтобы сделать тот самый вдох-выдох, и не торопился заводить автомобиль.
– Едем! – в конце концов, рыкнула я.
– Хорошо, – кивнул Николас.
Он вообще никогда со мной не спорил и на всё соглашался. Только делал по-своему. Пожалуй, то был единственный его недостаток.
Никки, почему ты со мной? Я тебя не заслуживаю.
– Так мы идем? – тихо уточнил он, и я поняла, что уже довольно долго молча изучаю его лицо.
Живот скрутило, и я закивала.
– Да. Иду! – вдох, медленный выдох.
Николас помог мне спуститься с крыльца и поднял голову, вглядываясь в потемневшее небо.
– Будет дождь? – догадалась я.
Младший Холд крепко сжал мою ладонь и ответил:
– Не дождь, ураган. Будет.
– Едем! – медленный выход.
– Хорошо, – он кивнул. – Как ты захочешь, Алиана.
