— С тех пор, как я вернулась из России, — все еще смущаясь, продолжала мисс Буль, — вы стали мне еще ближе, еще дороже. Как-то я подумала, что вы могли там погибнуть... вместе с товарищами.
— Мог, конечно, но зачем вы об этом говорите, Лилли?
— Мне становится страшно, когда я думаю об этом.
— Вы устали, Лилли. Поездка истощила ваши нервы. Вам надо отдохнуть.
— Я знаю. Но усталость и отдых здесь ни при чем. Когда я читаю ваши книги, то прежде всего вижу вас.
— Снова вы преувеличиваете, Лилли, — сжал тихонько ее руку. — Давайте лучше подумаем: куда бы вы смогли поехать отдохнуть?
— В Кемберленде живет давний друг нашей семьи Джон Фальк. Он имеет там небольшие соляные заводы. Мама советует туда, говорит, что в Кемберленде чудно.
— Вот и поезжайте, Лилли. Вы еще совсем молоды, вам надо беречь здоровье. Для будущего. Прошу вас, поезжайте. А вернетесь — мы уже создадим товарищество, будет своя газета...
— Хорошо, Сергей Михайлович. Если вы советуете... Боюсь только, что умру там от скуки... Жить на всем готовом, среди роскошной природы, зная, что где-то там, в Сибири, гибнут ваши товарищи... гибнут от болезней, от голода, что где-то там Пашета с маленьким ребенком... сотни Пашет... Цебрикова... Вы хоть напишите мне. Будете писать? Ответите на мое письмо?
Степняк поцеловал девушку, крепче сжал ее плечи. В его могучих объятиях она казалась еще более миниатюрной.
— Напишу непременно...
Вскоре после лондонского издания «Карьеры...» вышло нью-йоркское, один за другим начали появляться отклики.
«Долгое время не было такой захватывающей книги, как книга Степняка», — писала «Стар».
«Сильным и патетическим рассказом» называла роман «Бирмингем дейли газетт».
«Степняк стоит высоко как романист, и поэтому очарование его таланта увеличивает опасность распространения его идей, заложенных в книге... многие любознательные читатели могут усвоить нигилистические взгляды», — предостерегала консервативная пресса, видимо сама того не понимая, какую большую услугу оказывает она автору и самой книге.
Специальной открыткой Эдуард Роберт Пиз извещал, что они — он и его жена Марджори — переехали в Лондон и готовы принять в своем доме ближайших и любимейших своих друзей.
— Прекрасно! — обрадовался Сергей Михайлович. — Ты даже не представляешь, Фаничка, как это кстати. Эдуард прекрасный организатор. Лучшего секретаря для Общества нам не найти.
И Сергей, не теряя времени, навестил молодую семью и тут же, как только Марджори, угостив их вкусным обедом, отлучилась по делам, изложил план основания Общества. Для Пиза это не было новостью, разговор о создании организации в помощь борцам против русской тирании состоялся у них еще во время поездки Степняка в Шотландию. Эдуард приветствовал это начинание, предлагая свои услуги.
— Видимо, первое, что надо было бы сделать, — советовал он, — это выпустить обращение инициативной группы. Разошлем его во все города, где есть свои люди.
— Да, но это снова расходы, дорогой Эдуард, — засомневался Степняк.
— Расходы небольшие, — заверил Пиз, — для дела необходимо. В конце концов, заручимся помощью Уотсона — он не откажется — и расходы разделим между собой.
Сергей Михайлович дивился постоянной готовности Пиза многим жертвовать во имя общего дела. Он сказал об этом Эдуарду, и тот, выслушав его, ответил:
— Когда я прочитал вашу «Подпольную Россию», всякие другие чувства, кроме одного — чувства обязанности, готовности прийти на помощь, — утратили для меня всякий смысл. Ваш Лизогуб преследует меня на каждом шагу, чувствую себя виноватым в его смерти. Как вы не уберегли такого человека? Это же святой.
— Святой, — подтвердил Степняк. — Его смерть на совести каждого из нас... Спасибо вам, Эдуард, за добрые слова. Вы даже не представляете, как важно знать, что рядом друг, человек, готовый в любую минуту протянуть тебе руку помощи. Я очень обрадовался, получив вашу открытку. Сейчас как никогда нам нужна ваша поддержка. Мы должны создать Общество, чтобы там, на родной земле, знали: мы боремся!
— Я готов служить нашему общему делу, дорогой Сергей Михайлович. Будьте уверены: рабочие Англии не подведут. У нас одна цель. Давайте же незамедлительно напишем обращение, я отошлю его Уотсону и еще кое-кому... Чтобы через две-три недели собраться.
— Хорошо, дорогой Эдуард. Я рад вашей готовности, вашему желанию принять на себя обязанности секретаря. Вас знают, вы авторитетный человек, вам, как говорят, и карты в руки.
Пиз взял лист бумаги, написал первые строки:
«Предлагаем основать Общество, целью которого будет распространение сведений о России, с тем чтобы вызвать сочувствие в Англии к усилиям русских добиться свободы...»
Обращение должно быть кратким. Цель его — информировать будущих членов Общества об инициативе, ознакомить с методами работы. В конце авторы сообщили адрес: 17 Оснаборо-стрит, Лондон — почетного секретаря Эд.‑Р. Пиза.
