Рассказ сделается слишком литературным – и это смерть рассказа. Материал Колымский таков, что не переносит литературности. Литературность кажется оскорблением, кражей.
И еще – никаких очерков в «Колымских рассказах» нет. Я не пишу воспоминаний и стараюсь уйти от рассказа как формы. Очерки – это «Зеленый прокурор», «Курсы», «Материал о ворах». Все остальное не очерки, а, как мне кажется, гораздо важнее. Вот что ответилось на твое милое письмо. Желаю тебе и твоей семье и всем знакомым твоим рязанским – добра, счастья и здоровья.
О. С. и Сережа шлют тебе привет. Пиши.
Твой В. Шаламов
1 Имеется в виду окончание воспоминаний И. Эренбурга «Люди, годы, жизнь» (Новый мир. 1965. № 4. С. 29–83).
Я. Д. Гродзенский – В. Т. Шаламову
Рязань, 27.V.65 г.
Дорогой Варлам!
Только-только получил твое письмо, датированное 24 мая. Ты, оказывается, можешь пользоваться не только шумерской клинописью, но и вполне современным русским алфавитом. Это твое письмо разобрал сразу (на воркутинском арго – «с почерку»). Одним словом, «с почерку» одолел твой почерк. Свой совет пойти на выучку к Ак. Ак. Башмачкину беру обратно.
Мне начинает казаться, что я становлюсь при тебе кем-то вроде «тихого еврея» Лавута1 при Маяковском.
Лавут организовывал гастрольные выступления, а я – чтение твоих произведений в Москве и Рязани. Один мой знакомый перепечатал 20 полюбившихся ему стихотворений в 6 экземплярах, красиво переплел и смастерил титульный лист. В. Шаламов. «Из Колымских тетрадей». Пять экземпляров он отправил друзьям – в Москву, Харьков, Днепропетровск и еще куда-то. Другие проделывают то же самое, но только «втихаря».
Л. Н. Карлик как-то спросил меня, удобно ли ему преподнести тебе его монографию о Кл. Бернаре, получившую добрые отзывы за границей и у нас, и, получив мой ответ, помчался на почту с бандеролью в твой адрес2.
Проф. В. А. Виленский (д-р биологии и химии) не любит писать. В противовес графоманам я назвал бы его графофобом, и он собирается написать тебе; проводит какие-то параллели между тобой и Буниным.
Со мной познакомился молодой (тридцати с небольшим лет) профессор, зав. кафедрой философии Ю. И. Семенов. Несмотря на то, что он занимается диаматом и читает курс его, говорят, умен. Но у меня закралось подозрение – познакомился он со мной не только и не столько ради меня, сколько ради желания получить твои работы.
По поводу «Аневризмы аорты» сказали, что симптом (кошачье урчание) этот бывает не при аневризме, а при других заболеваниях сердца. Я забыл, при каком именно (жены дома нет, спросить не у кого).
Но эти же врачи говорят, что замечание носит узкопрофессиональный характер и ничего менять в рассказе не нужно, т. к. придется снимать хорошее название («Аневризма…») или, выбрав кошачье дыхание, ломать повествование.
Все это, в общем, – мелочь и пустяк. Через неделю-полторы уеду в Москву, поэтому ты не отвечай мне на эту записку.
Теперь мои рязанские товарищи, чует мое сердце, будут ждать меня не ради меня самого и даже не ради привозимой мною колбасы3, а из-за твоих повестей. Вот что ты наделал. Да и мне самому не терпится прочесть «Шерри-бренди».
Эренбурга в № 4 «Нового мира» я еще не читал.
Жму твою руку. Поклон О. С. и молодым.
Як. Гродзенский
1 Лавут Павел Ильич (1898–1979) – автор книги «Маяковский едет на съезд». В. В. Маяковский упоминает его в поэме «Хорошо!»
2 24 мая того же 1965 года В. Т. Шаламов писал Л. Н. Карлику: «Я очень благодарен Я. Д. Гродзенскому (это мой старый товарищ еще доуниверситетских времен, человек, которого я бесконечно уважаю) за то, что он познакомил Вас с моей скромной работой» (
3 «Не ради привозимой мною колбасы» – современному читателю, не знакомому (или уже забывшему) о реалиях жизни в СССР, хочу напомнить о существовавшем в «стране победившего социализма» тотальном дефиците, который в провинции распространялся на предметы первой необходимости и многие продукты питания, которые можно было приобрести только в Москве. Поэтому скорый поезд «Москва – Рязань» в народе именовали «колбасным», и каждый приезжающий считал долгом обеспечить дефицитным продуктом родственников и ближайших друзей.
Я. Д. Гродзенский – В. Т. Шаламову
Рязань, 19.VII.1965 г.
Здравствуй, Варлам!
Я никогда не был согласен с полушутливым и полусерьезным афоризмом мизантропа – «ни одно доброе дело не останется без наказания».
Теперь я начинаю сомневаться в своей правоте. Мои приятели и знакомые были обрадованы, когда я ознакомил их с «Зеленым прокурором», «Надгробным словом», стихами и многими другими произведениями.
Мои приятели и знакомые восхищались автором, благодарили меня, перепечатывали то, что им нравилось.