Если в техникуме у Якова все же были проблемы с учебой, точные науки он не слишком любил, то в университете дела шли весьма успешно. Отец рассказывал, что экзаменов и зачетов он совершенно не боялся. Хорошо подвешенный язык и прекрасная память превращали проверку знаний, скорее, в повышение самооценки.
Одним из преподавателей университета, о которых вспоминал мой отец, был сын знаменитого ученого-биолога Климента Аркадьевича Тимирязева Аркадий Климентьевич – физик и философ-марксист. Масштаб личности отца раздул амбиции сына, который недостаток способностей компенсировал своей ортодоксальной партийностью. Приходит на ум описанный в воспоминаниях о М. Булгакове эпизод литературной жизни. Михаил Афанасьевич попросил Владимира Владимировича Маяковского придумать фамилию для сатирического изображаемого ученого, и тот мгновенно ответил: «Тимерзяев».
Яков Давидович с иронией отмечал, что Аркадий Тимирязев отпустил бородку и стал очень похож на памятник отцу, установленный у Никитских ворот. Студенты, в том числе и мой отец, за глаза звали Тимирязева-сына «сын памятника».
Совсем другим запомнился профессор кафедры философии Карев Николай Афанасьевич (1901–1936), являющийся заместителем председателя правления Общества воинствующих материалистов-диалектиков. Он отличался необычайной разносторонностью философских интересов. По Кареву, философия не «наука наук» и не обобщение их основных результатов, а активный методологический синтез, проникающий во все науки.
Как единство диалектики, логики и теории познания, философия – самостоятельная наука, но проявляющая себя в остальных науках и развивающаяся на их основе. В работах Карева нашли отражение все основные философские споры 1920-х годов.
Уже после того как Яков Гродзенский окончил Московский университет, в 1933 году Николая Афанасьевича арестовали и приговорили к трем годам тюремного заключения. После того как он отбыл установленный срок, его буквально на несколько недель выпустили на свободу, но затем повторно задержали и без суда расстреляли 11 октября 1936 года. Посмертная реабилитация пришла к профессору философии только в 1961 году.
Студента Якова Гродзенского заметил профессор Луппол. Иван Капитонович Луппол (1896–1943) – философ, академик АН СССР, один из главных авторов концепции диалектического материализма, легшей в основу советской школы истории философии, так называемой «деборинской школы». После разгрома этой школы И. К. Луппол был вынужден переключиться с философии на вопросы литературоведения. Был избран делегатом первого съезда советских писателей, а на самом форуме избран в правление вместе с Максимом Горьким.
Рассказы отца о встречах и беседах с И. К. Лупполом не отложились в моей памяти, ассоциативно они близки к описанию его внешности современником: «Встречаясь с И. К. Лупполом, каждый раз я удивлялся, как внутреннее благородство этого человека отражается на его внешнем облике. Выше среднего роста, светловолосый, с большими серо-голубыми глазами, всегда подтянутый, элегантно одетый, всем своим обликом он производил впечатление удивительно спокойного и рассудительного человека. За годы знакомства с ним я никогда не слышал повышенного голоса, раздражительного тона. Он был всегда спокоен и вежлив»[22]. Начало статьи Льва Колодного «В фаворе и опале» («МК», 4 августа 2008 года): «В 1939 году Академия наук СССР почетным членом избрала “дорогого Иосифа Виссарионовича”». В том году этой чести удостоили философа Ивана Луппола. …Сталин знал сочинения Ивана Луппола. Его пригласил на доверительную встречу с писателями на квартире Максима Горького. Сталин включил Луппола в состав советской делегации, командированной на международный конгресс писателей в Париже в защиту культуры. В 1935 году Иван Луппол стал директором созданного в Москве института мировой литературы (ИМЛИ)… Не кто иной, как Сталин, включил Ивана Луппола в состав Комитета по Сталинским премиям, учрежденного по случаю его 60-летия…
А в начале 1941 года, когда, казалось бы, «большой террор» угас, арестовали. Из фавора академик, убежденный марксист и апологет Ленина впадает в немилость и в расцвете сил оказывается на Лубянке. Дело его рассмотрела беспощадная Военная коллегия Верховного суда СССР на Никольской улице, где заседания длились по десять минут, без адвоката, без права на помилование. Присудили философа к расстрелу, но не привели приговор в исполнение немедленно, а отправили в Саратов… По неведомой причине Сталин решил академиков “не ликвидировать”. Так же, как и Вавилову Н. И., смертный приговор заменили исправительно-трудовым лагерем на 20 лет. Ивана Луппола довезли в Мордовский лагерь, где он вскоре и умер».