Реабилитирован посмертно решением Военной коллегии Верховного суда СССР от 26 мая 1956 года и еще через два месяца постановлением Президиума Академии наук тоже, естественно, посмертно восстановлен в звании академика. Профессор Луппол прочил студента Якова Гродзенского к себе в аспирантуру (по истории философии). Но, когда услышал, что он якшается с троцкистской оппозицией, то решил с ним никаких дел не иметь. Впрочем, как мы теперь знаем, осторожность не спасла профессора.
Яков Гродзенский окончил философское отделение историко-философского факультета МГУ в конце 1930 года с рекомендацией на преподавательскую работу по диалектическому и историческому материализму в вузах. В справке от 18 сентября 1931 года (семейный архив) говорится: «По согласованию с парторганами рекомендуется на преподавательскую работу по диамату и истмату в вузах».
Несмотря на солидную рекомендацию Московского университета, ни в один вуз бывшего троцкиста не взяли, и он недолго, до конца 1931 года, преподавал диамат в Московском электротехникуме, откуда также пришлось уйти «по собственному желанию». Справка от 30 декабря 1931 года (семейный архив): «Дана тов. Гродзенскому Я. Д. в том, что он работал в Электротехникуме ВЭО в качестве преподавателя диамата и истории классовой борьбы и 28 декабря 1931 года уволился по личной просьбе. В своей преподавательской работе тов. Гродзенский проявил себя политически выдержанным преподавателем, активно защищающим марксизм-ленинизм. В ноябре 1931 года дирекция техникума объявила т. Гродзенскому благодарность, и местком премировал его как лучшего преподавателя-производственника и общественника».
Некоторое время удавалось пристраиваться литературным сотрудником в провинциальные газеты. Сначала с января 1932 года по июнь 1933 года в газету «Снабжение, кооперация и торговля». С июня 1933 года по сентябрь 1934 года на должность секретаря и замредактора многотиражки Подольского крекинго-электровозостроительного завода (ныне – «Машиностроительный завод ЗИО – Подольск»).
В газетном зале Российской государственной библиотеки в многотиражке «Кэсовец» в номерах за период с июня 1933 по сентябрь 1934 года многие заметки подписываются «Грод-й», «Як», «Грод», «Я. Гр.», «Г», «Яковлев». В номере за 12 августа 1933 года статью, посвященную борьбе с троцкизмом, автор подписал своей фамилией без сокращения. Называется статья «Чистка партии – могучее орудие борьбы за план», а заканчивается словами: «Ленин писал, что большевистская партия – ум, честь и совесть эпохи. Ум нашей эпохи должен быть ясным, совесть чистой, а честь незапятнанной».
Могу себе представить, какие чувства испытывал мой будущий отец, вынужденный писать такое. Но были в «Кэсовце» и профессионально написанные материалы. В январе при заводской многотиражке Яков Гродзенский организовал литературный кружок. При его участии в номере за 16 июня 1934 года подготовлена целая полоса под общим заголовком «Знаете ли вы, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем?» На полосе разнообразные материалы на тему «Что и как читать рабочему человеку».
Летом 1934 года отец перешел на работу в подольскую газету «Наша правда». Подозреваю, что умеющего профессионально писать Якова Гродзенского просто переманили в более солидное издание. Но и там надолго задержаться не удалось.
1 декабря в Ленинграде убили Кирова. Отец рассказывал, когда он пришел в редакцию и услышал об этом, то густо покраснел. «Покраснел, как будто это я убил», – рассказывал он четверть века спустя.
Убийство Сергея Мироновича Кирова повлекло за собой множество политических последствий, в огромной степени повлияло на дальнейшую жизнь всего СССР, а также искалечило множество судеб. Через несколько дней в передовице «Правды» были напечатаны следующие слова: «Гнусные, коварные агенты классового врага, подлые подонки бывшей зиновьевской антипартийной группы вырвали из наших рядов товарища Кирова».
Яков Гродзенский ничего общего с зиновьевцами не имел, но все равно от этих слов становилось не по себе. 21 января 1935 года из «Нашей правды» по указанию компетентных органов его «вышибли». Оказавшись без работы и практически без средств к существованию, ему оставалось только считать дни до ареста. Долго ждать не пришлось.
14 марта 1935 года «пригласили на беседу» в органы. В самом начале следствия по делу моего отца, когда устанавливался круг знакомых троцкистов, одним из первых упоминается Шаламов[23]. При этом оба обвиняются в КРТД – контрреволюционной троцкистской деятельности. Думаю, что Варлам Шаламов и Яков Гродзенский не были убежденными троцкистами, хотя и входили в антисталинскую оппозицию. Сталин же всех несогласных и неугодных называл троцкистами. Варлам Тихонович получил свой первый срок за попытку распространения так называемого «Завещания Ленина» («Письма к съезду»).