Из интернета узнаем, что речь идет о Гдалии Марковиче Мильмане (1907–1937) – руководителе молодежной студенческой организации на историческом факультете 1-го МГУ, исключенном из ВЛКСМ в 1927 году и четырежды (1928, 1931, 1934, 1937) привлекавшемся к суду за троцкизм. Последний раз это случилось 30 сентября 1937 года. Заключенный Ухтпечлага (грузчик погрузколонны на станции Уса Ухтпечлага) Г. М. Мильман приговорен Тройкой УНКВД по Архангельской области 25 декабря 1937 года к высшей мере наказания (ВМН) и расстрелян 1 марта 1938 года. Реабилитирован по делам 1936 и 1937 годов Президиумом Красноярского крайсуда 30 августа 1960 года. Полностью реабилитирован Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 11 марта 1961 года.
1 апреля принимается постановление «гр. Гродзенского Я. Д. привлечь в качестве обвиняемого по ст. 58 п. 10 и 11 УК, мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать содержание под стражей» (дело П-28394, т. 1, л. 18). К июню выясняется, что контрреволюционной группы все-таки не было, оставляется только п. 10 ч. 1 УК РСФСР, однако мерой пресечения по-прежнему остается содержание под стражей.
Среди знакомых троцкистов Гродзенского следователь называет Шаламова, Дулькина, Афонского, Дворесса. В частности, установлено, что с Дулькиным Гродзенский работал в редакции газеты «Кооперативная жизнь», с Афонским воспитывался вместе в детском доме, а Дворесс сменил фамилию на Зорин (дело П-28394, т. 1, л. 36, 37).
А что известно теперь об упомянутых лицах.
Журналист и музыкант Леонид Соломонович Дулькин (1907–1972) был репрессирован, в ссылке в Алма-Ате играл в оркестре, после реабилитации и возвращения в Москву поддерживал дружеские отношения с моим отцом до конца жизни, и я тоже могу считать себя его близким знакомым. В 1969 году под псевдонимом Леонидов выпустил книгу «Обыкновенные волшебники»[27], которую подарил отцу с надписью: «Главному виновнику моего подвизания в журналистике Якову Давидовичу от автора».
Петр Александрович Афонский (1907–2003) взял псевдоним Лубенский и стал писателем, драматургом и киносценаристом. По рассказам отца, «Петька Афонский» был среди его ближайших друзей в детском доме. Будучи студентом исторического факультета Московского университета, некоторое время примыкал в троцкистской ячейке, но его каким-то образом миновали репрессии.
Когда вышла комедия по его сценарию «Королева бензоколонки» (Киевская киностудия, 1962 год), принесшая Петру Лубенскому-Афонскому некоторую известность, отец написал другу детства, но ответа не последовало. Скорее всего, бывший троцкист Афонский – драматург Лубенский и тридцать лет спустя испытывал парализующий страх, вспоминая студенческие годы.
Что касается Дворесса, ставшего Зориным, то Л. С. Дулькин и отец рассказывали, что он является биологическим отцом знаменитого телеведущего, журналиста, политического обозревателя Валентина Зорина (1925–2016).
Регулярно по несколько часов подряд проходят допросы, на которых Даниман признается в предварительной договоренности с подельником все отрицать на следствии. При этом подчеркивает, что свои троцкистские взгляды считает, по крайней мере, частично правильными (дело П-28394, т. 1, л. 32, 32 об., 33).
Между тем Гродзенский, начиная с первого допроса, прошедшего 14 марта 1935 года, все обвинения отрицает. Следователь то и дело сердится: «вы не хотите сказать правду», «вы не разоружились» и т. п. (дело П-28394, т. 1, л. 35, 35 об.).
Тогда наркомом внутренних дел СССР был Генрих Ягода. Любопытное свидетельство приводит в воспоминаниях гражданская жена писателя Исаака Бабеля Антонина Пирожкова:
«Как-то, возвратившись от Горького, Бабель рассказал:
– Случайно задержался и остался наедине с Ягодой. Чтобы прервать наступившее тягостное молчание, я спросил его: «Генрих Григорьевич, скажите, как надо себя вести, если попадешь к вам в лапы?» Тот живо ответил: «Все отрицать, какие бы обвинения мы ни предъявляли, говорить “нет”, только “нет”, все отрицать – тогда мы бессильны»[28].
Мой отец с Ягодой не беседовал, но точно следовал его «совету» сам и часто повторял его мне. Впрочем, в ежовско-бериевские времена отрицание обвинения уже не помогало.
На продолжающихся допросах Гродзенский по-прежнему все отрицает и характеризует Данимана как «человека, вполне разделяющего политику и мероприятия партии». Сам же Даниман на допросах упрямо твердит, что по-прежнему придерживается троцкистских взглядов, которые не потеряли актуальности (дело П-28394, т. 1, л. 38, 38 об.).
Решающее значение приобрела очная ставка Данимана и Гродзенского 25 июня 1935 года, во время которой Даниман все признает, а Гродзенский все отрицает и виновным себя не признает. Со слов Данимана, Гродзенский заявил, что «удар партии по бывшим зиновьевцам и троцкистам представляет собой острое Сталинское блюдо, о чем предупреждал Ленин» (дело П-28394, т. 1, л. 39, 40, 49).