В квартире 2 жила бездетная супружеская пара Лобачевых: он – Федор Ульянович, она – Серафима Михайловна. В 1950-е им было далеко за 50. Он руководил периферийными рязанскими рынками, она преподавала русский язык в 5–7 классах («средней ступени», как это называлось). Он не имел законченного образования, а было ли у него вообще начальное, мне неизвестно. В то время это компенсировалось его большим стажем в ВКП(б) – КПСС. Его как партийца включали в состав «народных заседателей». Будучи навеселе, «Федорок» хвастался своими знакомствами в высших сферах.
Серафима Михайловна работала в той самой школе, в которую поступил я. Поговаривали, что было время, она имела репутацию сильного «русака» (так на сленге называли преподавателей русского языка). Но как раз когда я перешел в пятый класс, «Сима» ушла на пенсию. Побывать на уроках у соседки, поучиться у нее так мне и не довелось. Скорее всего, слава Богу, что не довелось.
Она всем рассказывала, что ушла на пенсию, несмотря на уговоры остаться всех коллег во главе с директором. А нам, соседям, сдавалось, что как раз наоборот, ее попросили из школы, как только достигла пенсионного возраста. Причина – пристрастие к алкоголю. Ходили слухи, что она бывала на уроках в непотребном виде. Каков вид ее был дома – это я знаю и готов в данном случае поверить сплетням.
Выйдя на заслуженный отдых, Серафима Михайловна постоянно ревновала мужа к его сотрудницам из администрации колхозного рынка. Поскольку только у нас был телефон, почти ежедневно просила позвонить мужу и справиться, когда он, наконец, будет дома. Эту скромную просьбу я выполнял, но ответ муженька обычно был: «Скажи жене, что сегодня приду поздно и в дымину пьяный».
Лобачевых в доме не любили. Бог с ними!
В квартире 3 жили Лебедевы. Они въехали в этот дом в 1931 году. Вначале это были Владимир Клавдиевич и Екатерина Ивановна, их дети Марк и Генриэтта. В 1932 году у Лебедевых родился сын, названный Аполлоном.
С этой семьей жила не состоявшая с ними в родстве Людмила Михайловна Венюкова (ум. 1957). В пору моего детства ей было за 80. Она приходилась родственницей Михаилу Ивановичу Венюкову (1832–1901) – знаменитому путешественнику и военному географу. Отчество Михайловна и внешняя похожесть заставляли предположить, что она его дочь. На прямой вопрос об этом «баба Люша» отвечала отрицательно и подробно, но бессвязно рассказывала о том, кем ей на самом деле приходится знаменитый родственник.
Владимир Клавдиевич окончил духовную семинарию, и в советскую эпоху это было ох как некстати. Чтобы искупить «грех», поспешил вступить в ВКП(б) и пошел служить в органы внутренних дел. Екатерина Ивановна Лебедева (в девичестве Мелехова) была человеком способным. В 1913 году с золотой медалью окончила классическую гимназию, но средств на получение высшего образования у многодетной семьи Мелеховых не было.
В начале войны Владимир Клавдиевич был призван на фронт, вернулся в звании капитана и вскоре вышел в отставку. До пенсии работал на административных должностях в обществе охотников. Он был большим любителем этого дела. Старший сын Лебедевых Марк ушел на фронт добровольцем из 10 класса. Вернулся в звании старшего лейтенанта внутренних войск НКВД, привез с фронта молодую жену Анну Ивановну. В 1946 году у Марка и Анны родился сын Владимир, в самом конце 1949-го – Анатолий.
Каким-то образом на двадцати с небольшим перегороженных «квадратах» размещались три поколения Лебедевых и Л. М. Венюкова. Вскоре после рождения второго сына Марку Владимировичу выделили комнату в коммунальной квартире в другом доме.
С точки зрения формального деления на сословия, принятому в дореволюционной России, Лебедевы принадлежали к духовенству. Этому сословию пришлось после Октябрьского переворота 1917 года особенно тяжело. От них требовалась предельная лояльность советской власти.
Может быть, по этой причине эта семья никогда не вступала в политические дискуссии, разворачивающиеся на нашей коммунальной кухне, на словах Лебедевы всегда поддерживали нововведения властей (неважно, сталинских, хрущевских или брежневских), вообще чтили И. В. Сталина. Подчиняясь партийной дисциплине, сквозь зубы одобрили разоблачительный доклад Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» на 20-м съезде КПСС, в штыки восприняли антисталинскую повесть А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича».
Одним словом, идеологические расхождения моей семьи и Лебедевых были весьма существенны. Но тем не менее это не мешало нам поддерживать дружеские и, я бы сказал, сердечные отношения. В 1930-е годы маленький Феликс дружил с Аполлоном, которого был на два года моложе, а в 1950-е я был близок с Вовой Лебедевым.