Нина Евгеньевна не упустит ни одной возможности провести с детьми беседу о гигиене, о том, почему надо сидеть прямо, как сохранить свое зрение. Она непременный участник всех заседаний педагогического совета и родительского комитета. С ней советуется директор школы, заведующий школьной мастерской, руководитель физкультуры, работники школьной столовой.
В 1956 г. в школе № 2 не было ни одного инфекционного заболевания. Все выше успеваемость, все лучше физическое развитие школьников. Отцы и матери знают, что в этом немалая заслуга скромного школьного врача».
Читаю все это и, вспоминая школьные годы, могу подтвердить: специальный корреспондент «Медицинского работника» написал правду – «факты и ничего, кроме фактов».
Работая в Рязани, мама жила на улице Свердлова в доме 23, куда еще в начале 1930-х годов переселили из соседнего дома Прасковью Гавриловну, где предоставили комнату примерно 20 квадратных метров. В этой комнате, что на приводимой фотографии 1938 года, прошли детские годы моего двоюродного брата Феликса, а затем и мои дошкольные, школьные и студенческие.
Это был одноэтажный деревянный дом без элементарных удобств: общая кухня, общий холодный туалет, зимой печное отопление, летом часто протекающая крыша. Весь бытовой мусор нужно было несколько раз в день относить на помойку, расположенную в конце двора.
В разных частях «надворья» находились четыре огромных вековых вяза, век их одного за другим завершился на моих глазах. Возле дома каждый из жильцов создали по совсем маленькому садовому участку, где, помимо цветов, росли яблони, груши, вишни, кусты черной смородины.
С начала 1950-х годов мама, как и почти все соседи, регулярно подавала заявление на улучшение жилищных условий. В 1959 году Исполком Советского райсовета сообщил, что Н. Е. Карновская поставлена на очередь по обмену жилой площади. Через четыре года пришло сообщение, что номер очереди 139. Еще через год с небольшим поступило уведомление о том, что номер очереди «после переписи в 1964 г. значится 53». Казалось, мечта пожить на старости лет в условиях, достойных человека, сбудется!
Но в последующие годы исполком перестал указывать номер очереди, ограничиваясь штампованным ответом – «площадь будет предоставлена в порядке очереди». После смерти отца мама в 1971 году переехала в Москву, когда стало понятно, что шансов на получение достойного жилья у врача с 30-летним стажем, несмотря на хвалу в центральной печати и награды, не осталось.
В доме жило шесть семей в шести комнатах, именовавшихся квартирами. Некоторые из жильцов делали перегородки в жилище, и получалось что-то наподобие квартиры из двух, а то и трех крохотных комнатушек. У нас, например, за печкой примерно на двух квадратных метрах была обустроена кухонька, а в другой части «обиталища» мама отгородила угол, ставший спальней родителей. Я с удовольствием в школьные и студенческие годы устраивался на раскладушке, которая днем убиралась, освобождая место для досуга.
Нумерация квартир в нашем доме велась против часовой стрелки. В таком порядке и пробежимся по общему коридору.
В квартире 1 в 1950-е годы жил артист Рязанского драмтеатра Николай Закиев (1909–1993) с женой Ириной Николаевной, заведовавшей областной детской библиотекой, и дочерью Галиной, которая была на несколько лет старше меня и мной – мелюзгой не интересовалась. Артист Закиев с соседями не сближался, и я не могу себе представить, чтобы он обсуждал с ними свои театральные дела. Видел я Николая Аркадьевича на сцене лишь однажды.
Амплуа Николая Закиева – злодей, он снялся в фильме «Високосный год» (режиссер А. Эфрос, в главной роли – молодой еще тогда И. Смоктуновский), где сыграл главу преступной группировки Цыцаркина, получил звание «Заслуженный артист РСФСР» и практически синхронно с этим отдельную квартиру в новостройке.
В освободившуюся комнату въехал артист Михаил Брылкин (1918–2000) с мамой Аксиньей Васильевной, женой Анастасией Федоровной – библиотекарем и двумя детьми. Сын и тем более малолетняя дочь Брылкиных были настолько моложе меня, что не могли стать равноценными партнерами в детских играх.
Я знал этого ведущего артиста Театра юного зрителя (ТЮЗа) с раннего детства, и он был едва ли не любимым моим исполнителем в постановках для подростков. Типичный характерный актер, Михаил Брылкин участвовал во многих спектаклях, играя главные роли, как правило, положительных героев. Когда я учился в младших классах школы, у нас организовывались коллективные походы в ТЮЗ, после которых на уроке под руководством учителя шло обсуждение просмотренного представления. При этом, конечно, отмечали хорошую игру М. В. Брылкина.