Пролог. Документальная повесть полностью

Марксистско-ленинская теория отражения считает, что ощущения и представления человека суть копии, зеркальные отражения, снимки окружающей нас действительности. Мы получаем от последней чувственные ощущения, которые обрабатываются разумом. Еще Людвиг Фейербах говорил: чувства – это свидетели, а разум – судья.

Согласно же теории иероглифов наше знание всего лишь символы, иероглифы. Но ведь ни символы, ни иероглифы не дают подлинного знания объективной реальности. Ясно, что теория иероглифов открывает дверь агностицизму – мир для него непознаваем.

Плеханов, которого как теоретика марксизма, ценил Ленин и призывал изучать его, допускал не только политические ошибки, как меньшевик, но и ошибки теоретического характера, исправлявшиеся Лениным.

В 1892 году Плеханов в Примечаниях к первому изданию книги Энгельса «Людвиг Фейербах» развил «теорию иероглифов». Но он быстро почувствовал неудачность этой терминологии и в 1905 году во втором издании его перевода «Людвига Фейербаха» переделал примечание, отбросив самый термин «иероглифы».

О своей ошибке он сказал так: «…мы не должны делать своим философским противникам такие терминологические уступки, которые мешают нам вполне точно выразить свои собственные мысли… я сам выражался еще не совсем точно и только впоследствии почувствовал все неудобства такой неточности».

Позднее еще в письме против А. А. Богданова Г. В. Плеханов указывал, что выражение «иероглиф» было употреблено им вслед за физиологом Сеченовым. Терминология Сеченова была признана им двусмысленной и потому неудовлетворительной.

Махисты, как известно, набросились с радостью на Плехановские «иероглифы».

За теорию символов Ленин критиковал и Гельмгольца, крупнейшего естествоиспытателя, но крайне непоследовательного в философии.

Аксельрод-Ортодокс напала на Ленинскую теорию отражения и попыталась защитить Плеханова и теорию «иероглифов», от которой сам он отказался за четыре года до появления ее рецензии. Вот что, например, писала она:

«Теория, согласно которой ощущения суть символы вещей, так же мало подвергает сомнению существование последних, как мало подвергает, например, сомнению математическая формула 2d, выражающая сумму углов в треугольнике существование треугольника».

Здесь, конечно, не подвергается сомнению существование треугольника.

Но ведь сказать только, что сумма углов треугольника равна 2d, не значит познать треугольник. Треугольники бывают разные. Больше того, подобного рода знанием треугольника мы подчеркиваем свое незнание, свой, да позволено мне сказать, «математический агностицизм». В борьбе с Лениным Аксельрод явно защищала совершенно чуждый и враждебный марксизму агностицизм.

Ортодокс замечает: «Материализм же стоит на той точке зрения, что ощущения, вызванные действием различных форм движения материи, не похожи на объективные процессы, порождающие их».

Итак, по Аксельрод, мы вообще не знаем и не познаем мир, если ощущения не похожи на природу.

Я и хотел напомнить об этом полемическом эпизоде, имевшем место без малого 60 лет назад.

История появления «Методической памятки»

В советскую эпоху был чрезвычайно высок престиж высшего образования. Первый вопрос к любому выпускнику средней школы был: «Куда собираешься поступать?» Не сумевшие поступить в вуз мгновенно оказывались в нижнем социальном слое.

Мои абитуриентские страсти пришлись на 1961 год, когда на полную мощь действовал принятый в 1958 году закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР», положивший начало реформе школы, продолжавшейся до середины 1960-х годов. «Реформирование» касалось порядка поступления в вузы. Явное преимущество при этом имели проработавшие на производстве не менее двух лет или отслужившие срочную службу в армии. Если льготникам достаточно было получить положительные оценки на экзаменах, то вчерашним школьникам по каждому предмету необходимы высшие баллы.