— Минуточку, — сказал официант и отошел прочь. Ахрозов остался наедине с водкой и устрицами. Было безусловной ошибкой приезжать в «Кремлевскую». Это гнездо Бельского, а Бельский — партнер покойника Горного. Но с другой стороны, кому какое дело? Ни одна собака, кроме самого Бельского, Ахрозова здесь не знает, а Степан, если правда то, что говорят о нем и сестренке Извольского, за границей. Не то во Франции, не то в Англии, где у него роскошный дом на Кенсингтон-авеню и старинное поместье где-то в Гемпшире: говорят, поместье продавалось не иначе как с баронским титулом, так что Степа Бельский, выходец с очаковских окраин, сын безвременно погибшего от пьянства сварщика и Зины, мастера-штукатура третьего разряда, у нас теперь аглицкий барон…
Сергей пил и глядел на свое отражение в зеркале, и когда он поднял голову очередной раз, он увидел, что рядом с ним отражается еще один человек, с узко посаженными глазами хищника и бледным, изрытым шрамами лицом.
— Привет, — сказал человек.
Сергей поглядел на него внимательно.
— Я уже пьяный или это ты, Степа?
— Ты пьян, но это я, — отозвался Бельский.
— Я думал, ты за границей, — сказал Ахрозов.
— Трудно за границей сидеть, когда старых партнеров из калаша расстреливают.
— Это не я.
— Догадываюсь. У тебя должностей таких в штатном расписании нет, чтоб стрелять. Ты бы дал ему в грызло, и все.
— Слушай, это правда, о тебе и…
— Не лезь.
— Хочешь стать наследником Славки?
— Там через два месяца нечего будет наследовать.
Зазвонил телефон. Ахрозов попытался сцапать его, но неудачно, телефон прокатился на брюшке по столу и упал бы, если б его не поймал Бельский.
— Ало! — сказал Степан в трубку. В трубке рокотнул голос Извольского.
— Дай Сергея.
— Тебя, — сказал Степан, — шеф.
Ахрозов покорно взял трубку и не то хрюкнул, не то мяукнул в микрофон.
— Пьян? — спросила трубка голосом Извольского.
— Да, — честно ответил Ахрозов.
— Очень или средне?
— А… я эт-то…
— Ясно, — сказал Извольский, — передай трубку охраннику.
У Бельского был очень хороший слух, а у трубки — громкий динамик.
Ахрозов недоуменно поглядел на трубку, но Бельский уверенно забрал у него телефон.
— Але, — сказал Бельский.
Его необразованный говорок как две капли воды походил на выговор простого охранника.
— Сережка где поселился? У себя на квартире?
— Ага, — сказал Бельский.
— Когда свалится под лавку, волоки его на квартиру и пусть он там проспится. А утром хоть что, хоть в проруби купайте, — в одиннадцать ноль ноль он должен быть у меня. Трезвый. Иначе тебя уволю. Въехал?
— Будет сделано, — сказал Бельский.
Он на минуту представил себе, как Сляб увольняет его. Интересно, с какой должности?
Бельский выключил телефон. Рядом со столиком материализовался давешний официант. За его плечом улыбался белобрысый хлыщ. Судя по виду, хлыщ был законченным наркоманом.
Хлыщ подмигнул, Ахрозов встал и вместе с ним вышел в туалет.
— Двести, — сказал хлыщ, вытаскивая из кармана запаянный пакетик с двумя беленькими таблетками.
— А не отравишь?
Хлыщ невольно оглянулся, как будто сидящий в ресторане Бельский мог видеть их через три стены.
— Мне что, жить надоело? — искренне сказал хлыщ.
— Мне нужен порошок.
— Хорошо. Приходи в триста третий номер, будет тебе порошок. Тебе же надо с ним договорить, а?
И хлыщ снова невольно оглянулся.
Ахрозов запил таблетку водой из-под крана и снова вышел в зал. Бельский сидел все в той же позе, широко расставив колени и заложив руки за спину.
Ахрозов сел напротив. Бельский поставил локти на стол и скрестил руки.
Глаза его оказались прямо у глаз Ахрозова.
— Почему Сляб приказал убить Афанасия? — спросил Бельский.
— Это не Слава. Это Черяга.
— А почему Черяга?
— Он уговаривал Горного сдаться. Он показал ему все документы, которыми мы его иметь будем. А Горный отказался. И получилось, что он документы-то спалил…
— А Ревко подтверждает, что Денис приезжал к нему ночью. Просил поставить Горного на «Южсибпром».
— Приезжаеть-то он приезжал. А Горный об этом знал?
— Ты понимаешь, — спросил Степан, — что я не хочу этой войны?
Сергей кивнул.
— Почему я должен воевать с братом девушки, которую я люблю? Потому что так хочет Костя? Я сумею объясниться с Костей. Но если появился труп, и это труп моего друга, то трупов будет два.
Ахрозов сморгнул. Потом помахал рукой перед носом.
— Слышь, Степ, а чего у тебя четыре глаза?
Бельский на этот вопрос ничего не ответил, и Сергей протянул руку, чтобы пощупать лицо Бельского и убедиться, четыре там глаза или два. Бельский перехватил его за запястье и сказал:
— Ты понял? Пусть Сляб выгонит Черягу. Я больше ничего не прошу.
— Поедем со мной к Славке. А?
— Когда?
— Сейчас.
— Поехали, — сказал Бельский. Ноги Ахрозова заплетались так же, как и язык. Бельский вытащил его из-за стола.
— Я на минуту, — проговорил Ахрозов, — мне надо… в номер… триста третий номер…
— Я подожду, — сказал Бельский.
