Джеффри словно парализовало, но, всё же, он сделал шаг вперёд, и ещё один. Парень взглянул на него, и в этот момент кто-то из стоявших рядом его толкнул. Он покачнулся, взмахнув руками и пытаясь удержать равновесие… и рухнул вниз.
— НЕТ!!! — Джеффри бросился вперёд, сбежал по ступеням и склонился над телом. Явно мёртвым. Но телом уже не рабочего, а Оливера.
Всё резко исчезло — Джеффри Ланкастер проснулся.
«Возвращаемся, Анри».
Да, мне было, над чем подумать. Но кое-что я уже понял. Позволив Анри отдыхать, я пошёл в свою комнату и набрал номер телефона Ланкастера. Я не боялся разбудить его в такой поздний час — я знал, что он не спит.
«Да?»
— Джеффри Ланкастер?
«Он самый».
— Если Вас всё ещё интересуют сновидения на заказ, приходите завтра в шесть часов в кафе «Паяц».
«Хорошо, я буду».
— Приходите один. Иначе встреча не состоится.
Я положил трубку. Я почти не сомневался, что он придёт. И, судя потому, что он не задал лишних вопросов, он знал, с кем встретится.
Под утро Жасмин всё же заснула. Я сидел рядом, пытаясь понять, кто я для неё и кто она для меня. Кто она вообще? Меньше, чем за сутки, мы стали близки. Ведь стали? Она знает обо мне такое, что до сих пор не знал никто, кроме моих опекунов. Но на самом деле, мы почти не знакомы. Да, она рассказала о себе. Совсем немного. Это она читает меня, как открытую книгу — не я её. Могу ли я ей доверять? Уже ведь доверился. Стоило ли?
От этих мыслей мне стало не по себе. Я не хотел думать так о Жасмин. Но почему? Влюбился? Можно ли так назвать ту симпатию и интерес, что я испытывал к ней?
Я вглядывался в бледный овал её лица, длинные тёмные ресницы, скрывавшие… такие удивительные глаза. Я никогда раньше не видел таких глаз — пронзительных и в то же время мягких. Да, они видят тебя насквозь; но не судят, а сострадают. Правда, в тот момент, когда загораются гневом — они жгут немилосердно. Её губы кажутся такими мягкими. Я хотел бы их коснуться. Даже наедине с самим собой мне стало неловко от этой мысли. Может быть, потому, что я смотрел на неё, спящую, без её разрешения, украдкой. Но ведь я ничего такого не делаю. И спала Жасмин одетой.
Её лицо дрогнуло и приобрело потерянное выражение. Ей явно что-то снилось. Это шанс для меня узнать её получше. Мгновение поколебавшись, я прилёг рядом, закрыл глаза и вошёл в её сон.
— Уродка! Ты подслушивала? И подсматривала? — стервозного вида старшеклассница орала на Жасмин, а та зло, но при этом растерянно смотрела на неё:
— Ничего такого я не делала! Больно надо.
— Тогда откуда ты всё знаешь? Откуда? Ты просто мерзкая ведьма!
Жасмин опустила голову. А когда подняла её снова, вместо девчонки рядом с ней стоял высокий темноволосый мужчина с сединой на висках, мягко и печально глядя на неё. Жасмин точно так же взглянула в ответ:
— Папа. Почему ты мне ничего не сказал? — в голосе её была нежность и горечь, — Почему не объяснил, как жить с этим?
— Бойся Этьена де Сен-Клера. Не смотри в его глаза и не слушай, что он говорит, — голос её отца звучал безжизненно, механически. И сам он стал похожим на куклу.
— Отец, — Жасмин хотела его обнять, но он рассыпался на мелкие осколки. Жасмин стояла, потерянная:
— Бояться его? Но кто он, Этьен де Сен-Клер?
— Кто я? — мягкий обволакивающий голос.
Этьен?! Нет, всего лишь его проекция — образ из подсознания Жасмин. Но она-то об этом не знает, не осознаёт.
Откуда-то сверху опустились верёвки и обвили запястья и колени Жасмин; она повисла на них, словно марионетка. Этого я не мог допустить. Усилием воли изменил ландшафт на песчаный морской берег. Верёвки, подвесившие Жасмин, исчезли, и она рухнула в мои объятья.
Я ощущал её в своих руках, она казалась мне такой хрупкой и уязвимой. И я втянул её в опасное дело, я виноват перед нею. Жасмин открыла глаза. Я не понимал, узнала ли она меня. Но взгляд её стал мягким и почти нежным. И я… я поцеловал её.
Наверное, я хотел бы большего. Но не посмел. Не так. Не во сне, где она не совсем понимает, что происходит. Даже если она желает того же. Ведь наши желания во снах — не совсем те же, что в реальности. И потому я счёл за лучшее исчезнуть, оставив её на солнечном морском берегу. Я не позволю кошмарам вторгнуться сюда. Но буду охранять её извне.
Я проснулся, как можно осторожнее поднялся и оглянулся на Жасмин: она по-прежнему спала, но лицо её было спокойным и безмятежным. Мне хотелось прикоснуться к ней, лежать рядом, чувствуя её тепло; чтобы она спала в моих объятьях. Я хотел заботиться о ней и защищать её. Мне было всё равно, что это за чувство — я не спешил давать ему название. Я понимал, что не смогу скрывать его от Жасмин. И не был уверен, что хочу. Я улыбнулся: пожалуй, это даже удобно, что мне не нужно объясняться.
За окном уже светало. Я привык просыпаться рано, чтобы видеть меньше снов. Да и монастырская привычка сохранилась. Монастырь. Оливер. Я должен рассказать ему, предупредить.
