Во всей этой истории его удивляла Робин, которая умудрялась протащить Уайта везде. Разве у них не должно было существовать кодекса лучших подружек или чего-то подобного, что предполагало бы не трахать одного мужика? Да и без кодекса разве не видно было, как неприятно Патти находиться с ним в одном обществе. Обычно Робби очень тонко подмечала такие вещи, она и ему сказала, что он влюблен раньше, чем сам Лето сообразил, а теперь Уильямс словно ослепла. Словно не хотела ничего видеть.
Кстати, от обычно пестрящего их общими фотографиями инстаграма Робин тоже не было никаких вестей о Патти. Джей рассчитывал, что они поговорят на Оскаре. Она выдаст нечто в духе замечания о мертвой шлюхе из последнего сезона «Американской истории ужасов» о его костюме (Джаред посмотрел таки несколько серий «Отеля», чтобы понять сравнение Патти, и ему пришлось заметить, что Бэйтман была еще милосердна по отношению к его брату), напряжение сойдет на нет, и они смогут вновь вернуться к тому, на чем закончили.
Создавалось впечатление, что она избегала его всеми возможными и невозможными способами. Пускай подобные догадки и выглядели самой настоящей паранойей, но иных объяснений происходящему Джареду искать попросту не хотелось. Он был, как и его лирический герой, отвергнутый, одинокий, преисполненный боли и страдающий, наверное, едва ли не впервые в жизни у них было действительно что-то общее. И найдя эту общность, младший Лето не собирался ее отпускать. Не тогда, когда выжмет из нее по полной.
Отсутствие Патриции на Оскаре тоже воспринялось им как часть огромного вселенского заговора против него самого. Дженси Мин только ехидно улыбнулась, когда он спросил, а где же Бэйтман, и сказала, что у той слишком много работы в последнее время. И Джей был слишком сосредоточен на своей новой роли, чтобы вспомнить, как сама Патти жаловалась на свою начальницу и на то, как та отрывается на ней из-за нового проекта.
И если бы не Шеннон, он бы сейчас вряд ли был в Нью-Йорке. Эмма, конечно, тоже приложила немало усилий, чтобы в последний момент найти ему пригласительный, причем не просто купить билет с полным пакетом, а еще и убедиться, что сидеть он будет рядом с мисс Бэйтман. Если до этого Ладбрук не пылала ненавистью к своему работодателю с кучей внезапных заморочек, то, получая свой заветный билет, Джаред по ее выражению лица понял, что этот час пробил.
Патриция блистала на ковровой дорожке не хуже звезд, а их приехало на показ нового детища Зака Снайдера до неприличия много, что было только на руку Лето. Он мог почти беспрепятственно наблюдать за Бэйтман, оставаясь вдали от вспышек назойливых журналистов. Девушка же напротив улыбалась, отвечала на вопросы, позировала фотографам. Со стороны могло легко показаться, что она получает от этого кайф не меньший, чем Робин. И Джаред, вошедший в роль лирического страдальца, не хотел себя разубеждать в обратном.
Бэйтман выглядела ослепительно хорошо в длинном асимметричном кожаном платье довольно смелого покроя. Кроваво-красные губы, белоснежная кокетливая улыбка, блеск в глазах. В нее можно было бы влюбиться еще раз. И она определенно влюбила в себя своих коллег.
Роббс недолго крутилась возле подруги, ей наскучили все эти вопросы и стояние на одном месте, и она, шепнув что-то Патти на ухо, растворилась в толпе дам в вечерних платьях и мужчин в смокингах. Хотя раствориться – это вряд ли по части Уильямс. И Джареду это было только на руку, потому что он надеялся прервать ненадолго ее стремительный бег навстречу приключениям и разузнать о Бэйтман от ее подруги, прежде чем подойти самому.
– Мистер Лето, – крикнул фотограф, и ему пришлось обернуться, натянув дежурную улыбку, а когда с фотографиями было покончено и он повернулся обратно, след Робин действительно простыл.
Сперва ему показалось, что он потерял и Патти тоже, но потом увидел ее у фотоколла с главными виновниками торжества. Девушка стояла в обнимку с Беном Аффлеком и о чем-то с ним болтала, не забывая между делом улыбаться на камеру. Пресса, казалось, просто озверела от такого поворота событий, и забыла о том, что все действо сосредоточено не только у стенд волла.
– Мистер Лето, можно ли считать, что своим появлением на премьере вы начали противостояние новых Бэтмена и Джокера? – спросил какой-то парень, просовывая ему под нос гребаный «айфон».
Джаред смерил его презрительным холодным взглядом, оскалился, как зеленоволосый психопат, и произнес тягучим хриплым голосом:
– Если вам нужно начало, то давайте его положим прямо сейчас…
