– Что же это за работа такая?
– Я все расскажу мисс Стэнли.
Она посмотрела на него знакомым холодным взглядом, вздохнула и отвернулась.
Димер поднялся следом за Эдит по лестнице. На верхней площадке она велела ему подождать, вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Минуту спустя Эдит снова появилась:
– Она примет вас, – и шагнула в сторону, пропуская его.
За окном было еще светло, но в комнате горели лампы. Венеция сидела в постели, набросив стеганый жакет поверх ночной рубашки.
– Загадочный сержант Димер, – сказала она. – Кажется, вы следили за мной.
– К сожалению, отчасти так и было. Прошу простить меня.
Он так много о ней знал и все же не знал совсем. Странно было видеть ее такой. Лежа в постели, с распущенными волосами, падающими на плечи, она выглядела немного иной. Он стоял возле кровати.
– Позвольте, я объясню?
– Пожалуйста.
Похоже, все происходящее ее только забавляло.
– Как вы помните, мы познакомились в июле. После расследования несчастного случая на реке меня перевели в подразделение Скотленд-Ярда, которое занимается вопросами государственной безопасности. В конце лета мне приказали разобраться с телеграммами из Министерства иностранных дел, найденными в самых разных местах. Понимаете, о чем я?
Помедлив, она осторожно кивнула:
– Понимаю.
– В ходе расследования мы обратили внимание на то, что премьер-министр регулярно писал вам письма. И у нас появились опасения, что здесь возможен шпионаж. Короче говоря, начиная с сентября ваша переписка отслеживалась.
Похоже, рассказ Димера перестал ее забавлять.
– Отслеживалась? Кем? Что это значит?
– Ваши письма перехватывала и прочитывала правительственная служба, в которой я работал. Я пришел предупредить вас, что некоторые подробности расследования могли передать или собираются передать прессе, и поэтому вы должны срочно принять меры.
– Откуда мне знать, что вы говорите правду?
– Ну хорошо. К примеру, в пятницу он написал вам, что у вас была одна из самых восхитительных прогулок.
– Это возмутительно! – Она побледнела и надолго замолчала. – Какие меры вы предлагаете мне принять?
– Не мне об этом говорить, но я бы посоветовал вам как можно скорее прекратить отношения с премьер-министром, спрятать письма в надежном месте… и уехать из страны, во Францию, например.
– Вы правы в одном – не вам об этом говорить!
Он склонил голову:
– Я глубоко сожалею.
– Почему вы рассказываете мне все это? Я не понимаю. Разве у вас из-за этого не будет неприятностей?
– Возможно. Все зависит от того, узнает ли кто-нибудь, что я говорил с вами. Так или иначе, но мне это не нравится. – Он пожал плечами. – Это неправильно, вот и все. Простите, мне пора идти.
– Думаю, так будет лучше.
Эдит ждала Димера на лестничной площадке.
– Спасибо, что разрешили мне поговорить с ней, – сказал он уже в дверях. – И еще раз прошу прощения за то, что обманул вас тогда в Пенросе. Я бы с радостью пошел с вами на ту прогулку.
Димер направился прямо к станции подземки на Оксфорд-сёркус и сел на поезд в восточном направлении, а потом перешел на другую ветку и доехал до Кингс-Кросс.
По всему сортировочному центру Маунт-Плезант горел свет. По ночам здесь работали не меньше, чем днем. Никто не обратил внимания на Димера, пока он шел по коридору к своей каморке. Димер закрыл за собой дверь, снял пальто и зажег газ на плите. Когда пламя разгорелось, Димер принялся вынимать из сейфа фотографии и негативы и бросать в огонь. Он не читал писем, лишь иногда выхватывая взглядом отдельные случайные фразы: «Дорогая», «Если бы ты знала, как сильно я тебя люблю», «Милый Премьер», пока бумага темнела, свертывалась и вспыхивала. На это ушло несколько часов. Закончив, Димер оставил ключи от пустого сейфа на столе, обвел комнату прощальным взглядом и ушел домой.
На следующее утро он явился на призывной участок в Клеркенуэлле. Он подождал на крыльце, когда участок откроется. Сержант смерил его взглядом и сказал:
– Вот ведь не терпится тебе!
Почти всю ночь Венеция пролежала в полусне, то проваливаясь в забытье, то снова просыпаясь. К утру лихорадка прошла и в голове прояснилось. Она не сомневалась, что этот полицейский сказал правду. Он показался ей честным человеком. И она поняла, что должна сделать. Позавтракав в постели, она надела халат, села за туалетный столик и написала письмо премьер-министру.
Когда Сильвия, временно переехавшая обратно к родителям, пока Энтони не вернется с фронта, заглянула проведать больную, Венеция попросила ее отправить письмо.
– Но только вечером. Не хочу, чтобы он получил письмо раньше завтрашнего утра.
Сильвия поднесла конверт к уху, как будто тот что-то шептал ей:
– Что ты сказала ему на этот раз? Кого нужно ввести в кабинет министров?
– Нет, я написала ему, что выхожу замуж за Эдвина.
Сильвия изумленно раскрыла рот:
– Боже милостивый! Ты ведь не сделаешь этого?
– Не выйду за Эдвина или не скажу Премьеру?
– И то и другое.
