– Найдите Уинстона, министра внутренних дел и министра финансов и скажите, что я жду их всех в зале заседаний.
Он допил бренди. Сегодня он переусердствовал со спиртным, но был еще не настолько пьян, чтобы не осознавать этого. Медленно спустился по лестнице, постояв немного на повороте и держась за перила, чтобы прийти в себя. На мгновение в памяти всплыли те солдаты, которых он видел в госпитале, тысячи жизней, повисших теперь на волоске. Но он не мог позволить себе задержаться на этих воспоминаниях, должен был подавить их. Дело решено, люди пошли на верную смерть, и нужно просто довести все до конца.
Уинстон появился первым, бодрый, как всегда. «Вот человек, созданный для войны, – подумал премьер-министр. – Вот человек, который явственно наслаждается каждой ее минутой, даже минутой катастрофы». Следующим был Маккенна, а Китченер, во фраке с белым галстуком, пришел прямо со званого обеда в Сити. В руке он держал телеграмму и был, видимо, раздосадован присутствием других министров.
– Можно начинать?
– Мы должны подождать министра финансов.
– Должны? У нас не так много времени.
– Почему? Что пишет сэр Джон?
Китченер зачитал вслух:
– «Я не понимаю, почему должен снова идти на риск полной катастрофы, чтобы еще раз спасти французов». – Он подтолкнул телеграмму по столу к премьер-министру. – Френч отказывается подчиниться.
– Будь он германским генералом, кайзер расстрелял бы его, – сказал Уинстон.
Премьер-министр сам прочитал телеграмму. Тон ее был недопустимым, истеричным.
– Согласен с Уинстоном, но я, к сожалению, не кайзер.
– Если не расстрелять, то хотя бы снять с должности.
– Боюсь, если мы снимем командующего в такой момент, то в глазах общества ощущение хаоса только усилится. – Он обернулся к Китченеру. – Думаю, вам следует отправиться во Францию и укрепить его дух.
– С радостью.
– Когда вы сможете выехать?
– Разрешите мне заглянуть домой и переодеться. Я буду готов через час.
– Я могу подготовить быстроходный крейсер, который примет вас на борт в Дувре сегодня ночью, – сказал премьер-министр и нажал на кнопку звонка, вызывая Бонги. – Посмотрите, сможем ли подготовить специальный поезд, который доставит лорда Китченера в Дувр.
– Когда, сэр?
– Сейчас. Ночью. И в полной секретности. Никому не называйте имя пассажира.
Появился Ллойд Джордж с растрепанной гривой седых волос, словно он только что встал с постели. Они с Китченером обменялись сдержанными кивками. Премьер-министр уже выяснил, что фельдмаршал не любит обсуждать военные вопросы с политиками, особенно с Ллойд Джорджем, выступавшим против всех войн империи, в которых Китченер участвовал. В последующие десять минут они уладили кое-какие мелкие детали. Китченер сначала отправится в Париж и заверит французов, что британцы останутся на своих позициях, а потом разыщет сэра Джона и прикажет ему взять себя в руки.
– Я надену свой фельдмаршальский мундир перед нашей встречей, чтобы напомнить ему, что старше его по званию.
– Черт бы побрал этих генералов! – воскликнул Ллойд Джордж, когда Китченер ушел. – Если бы они проявили в боях с германцами хотя бы половину того усердия, с каким воюют друг с другом, то мы бы уже завтра выиграли эту войну.
Во вторник, 1 сентября, словно подчиняясь какому-то древнему, известному только ему самому календарю, Геддингс объявил, что настал день, когда Димер должен перейти из сада к парадному крыльцу дома и подготовить его к осени: подстричь живые изгороди и плющ, скосить траву на лужайках и подновить гравийные дорожки.
Это было превосходное место для наблюдений. В семь утра доставили газеты, в восемь прикатил на велосипеде почтальон с утренней почтой. Приходили и уходили всевозможные торговцы. Незадолго до полудня к крыльцу подъехал большой семейный лимузин, а следом за ним и автомобиль поменьше. Лакеи и горничные вынесли уже знакомый минимальный набор для пикника: плетеные корзины, складные столики и стулья, коробки со столовыми приборами, скатертями и посудой – и погрузили все это в багажник лимузина. Затем появилось и само семейство во главе с пожилым худощавым лордом Шеффилдом. Венеция несла на руках одну из девочек. Димер опустил голову и принялся разравнивать дорожку. Слуги, среди которых он заметил Эдит, забрались в маленький автомобиль, и караван тронулся в путь.
Когда уже днем Димер принес цветы, в холле было пусто. Он решил поискать мисс Винтер и прогулялся по комнатам, прикрываясь лилиями, словно щитом, на тот случай, если кто-нибудь его окликнет. Эдит он увидел через стеклянную дверь гостиной. Она сидела на террасе и подшивала подол платья. Димер тихо открыл дверь и подошел к ней сзади. Эдит чуть заметно вздрогнула от звука шагов и схватилась за сердце:
– Вы меня напугали!
– Простите. В доме, похоже, никого нет.
– Все семейство уехало в Престатин, так что обеда сегодня не будет. И боюсь, некому будет оценить эти прекрасные лилии.
– А когда они вернутся?
– Завтра.
– Жаль. Завтра цветы уже не будут такими свежими. – И тут у него возникла идея. – Не могли бы вы взять их… хотя бы часть? Для мисс Венеции.
