Пропасть полностью

Димер отцепил велосипед и покатил рядом с собой, шагая следом за Эдит. Поддавшись фантазиям, он представлял, будто она идет на встречу с другим агентом или собирается где-то спрятать пакет с документами. Но она быстро спустилась по городу к морю, не оглядываясь на витрины магазинов, и прошла мимо вокзала к железнодорожному мосту. Он держался в сотне ярдов за ней.

Она выбрала не обычную дорогу к дому, а направилась по тропинке, огибающей бухту. Ветер здесь дул сильнее, смахивал пену с верхушек волн, плотно облеплял платье вокруг стройной фигурки Эдит. Одной рукой она придерживала шляпку. Постепенно надежды Димера в одиночку разоблачить германскую шпионскую сеть стали гаснуть. Он решил, что продолжать слежку бессмысленно, сел на велосипед и поехал догонять Эдит.

– Мисс Винтер! – Она оглянулась через плечо, он нажал на тормоз и слез с велосипеда. – Простите, если помешал вам. Мы с вами виделись на днях. – (Она непонимающе смотрела на него.) – Помните, я приносил цветы?

– Ах да, конечно! Новый садовник.

– Простите, я просто увидел… Разрешите мне сопровождать вас? Или вы хотите побыть в одиночестве?

– Как вам будет угодно.

Она пошла дальше, и он зашагал рядом с ней, подталкивая велосипед и пытаясь придумать, что бы сказать.

– Я ездил в город смотреть кино.

– Да, я тоже его смотрела. Что вы о нем скажете?

– По-моему, увлекательно.

– Правда? А по-моему, ужасная чушь.

Он смутился:

– Пожалуй, что так. А вы много фильмов видели?

– Да, много. Только не здесь, а в Лондоне.

– Значит, вы не живете в Пенросе круглый год?

– Нет, конечно!

Похоже, такое предложение позабавило ее.

– Вы приехали вместе с хозяевами?

– Да.

– Служите у леди горничной?

– Да.

– И долго вы еще здесь пробудете?

– Как много вопросов! Может, вы не только садовник, а еще и полицейский?

Он почувствовал, что покраснел, но она, похоже, этого не заметила.

– Дом закроют на зиму в начале октября, – объяснила Эдит. – А потом мы вернемся или в Лондон, или в Чешир.

Наверное, он уже успел ей надоесть, потому что она вдруг остановилась и посмотрела на горизонт:

– Не ждите меня, мистер Мерривезер. Я, пожалуй, схожу к морю.

– Да, конечно. До свидания.

Он поехал дальше. Потом остановился у дальнего края бухты и оглянулся. Она сняла туфли и шла босиком по песку – крохотная фигурка, решительно наклонившаяся навстречу ветру.

Назавтра рано утром он опять поехал в Холихед.

Было воскресенье, и в городе стояла тишина, если не брать в расчет церковные колокола. Работал только газетный киоск и отделение телеграфа на почте, где Димера поджидала телеграмма от Келла:

Стало быть, она гражданка нейтральной страны. Но это еще не значит, что она не может быть на стороне Германии. И Келл явно теряет терпение, хотя семейство Стэнли не уедет из Пенроса раньше чем через месяц. Димеру столько не выдержать.

Возле газетного киоска собралась толпа. Люди ворчали и качали головами. Должно быть, что-то произошло. Димер встал в хвост очереди. Приблизившись к прилавку, он увидел, что «Таймс», обычно не выходящая по воскресеньям, выпустила экстренный номер. И вместо обычной рекламы на первой странице напечатали новости:

Он купил последнюю газету в киоске и прочитал ее, стоя посреди улицы.

Начиная с утра прошлого понедельника германское наступление развивалось невероятно быстро…

Разбитые части Четвертой дивизии, все, что осталось от 20 000 прекрасных солдат, отходят на юг, преследуемые противником…

Я видел остатки многих полков…

Мы должны признать, что Британский экспедиционный корпус понес ужасающие потери и нуждается в незамедлительном и мощном подкреплении…

Димер замер как громом пораженный, не обращая внимания на встревоженные разговоры вокруг. Стоял и пытался сообразить, входил ли полк Фреда в Четвертую дивизию. Откуда ему было знать? У него сохранилась только кое-как накарябанная записка от брата, нескладная фотография и воспоминания о том, как он возвращался в казарму тем летним вечером.

Премьер-министр узнал об экстренном выпуске «Таймс» лишь в замке Лимпн, куда опять уехал на уик-энд, слуга принес ему газету в спальню. Поначалу он просто удивился, а затем, представив реакцию читающих ее за завтраком тысяч людей, пришел в смятение. Торопливо умывшись и одевшись, он спустился в столовую и увидел за столом Марго и Эдвина Монтегю, вместе склонившихся над газетой.

– Генри, это ужасно, – сказала Марго пугающе спокойным тоном.

– Да! Ужасно, ужасно… Секретные военные сведения выложены на первой странице на всеобщее обозрение. Подумать только, какое горе это причинит родным!

– Это точные данные? – спросил Монтегю.

– Более или менее точные, да… Тем более непростительно.

– Что-то более или менее точное в «Таймс»? – пробурчал Монтегю. – Это само по себе уже достойно экстренного выпуска.

Но премьер-министр был не в том настроении, чтобы оценить его шутку.