Пропасть полностью

Письма поступали тремя волнами: обычно около одиннадцати утра, четырех часов дня и семи вечера. Послания премьер-министра в основном доставлялись с сортировочного пункта в Вестминстере ближе к вечеру, а от Венеции – по утрам, с центрального почтового узла Англси. Секретные сведения, проходившие до сих пор через его руки, варьировались от логистических (Китченер сообщил, что на сегодняшний день мы отправили во Францию 213 000 человек и 57 000 лошадей) до стратегических (Китченер погружен в уныние, он полагает, что войска слишком скучены, то есть фактически страдают от столбняка, а также сомневается, чтобы у Жоффра[29] хватило людей обойти немцев с правого фланга). Работа была увлекательной и в то же время скучной – долгие периоды безделья, прерываемые приступами лихорадочной активности. Но ему хотя бы удалось взять отгул на три дня – Келл передал через Специальный отдел, что премьер-министр провел уик-энд в Пенросе, но в понедельник утром уже вернулся на Даунинг-стрит, и теперь поток писем почти наверняка скоро возобновится. В ожидании этого момента Димер сел почитать газету.

Первую доставку принесли через полчаса: два письма в Пенрос, адресованные Венеции, но не от премьер-министра, и поэтому Димер не стал их трогать, и одно для Эдит Винтер, с почтовым штемпелем Цюриха. Он нагрел конверт над паром, вскрыл и сфотографировал письмо больше для того, чтобы хоть чем-то заняться, чем в надежде найти что-нибудь интересное. Письмо было написано на немецком, а внизу стояло имя Алоизия. Димер решил передать его для перевода. Он снова запечатал конверт и отнес все три письма на сборный пункт в конце коридора, откуда их незамедлительно переправят в огромный сортировочный зал в доме напротив. Для Димера это был вопрос профессиональной гордости, чтобы все прошедшие через его руки письма дошли до адресата.

Дневная волна принесла еще три письма для Венеции, включая толстый конверт, подписанный рукой премьер-министра и отправленный из Вестминстера часом раньше. Димер вскрыл его и сфотографировал каждую из множества страниц, не имея времени толком их прочитать, снова заклеил конверт и отослал дальше.

Включив красную лампу в лаборатории, он принялся за работу. В лотке с проявителем на бумаге ясно проступил уже знакомый готический штамп «Даунинг-стрит, 10» в правом верхнем углу, а под ним – сам текст, написанный сегодня утром:

Димер проявлял следующие листы, пока не присвистнул от удивления.

На следующем листе шапка бланка сменилась на «Куин-Эннс-Гейт, 24».

Чтобы разобраться в этих письмах, Димер начал составлять собственную картотеку, в которую заносил прозвища, настоящие имена и особые слова, которые они использовали в переписке. Ассирийцем, как он выяснил, называли Эдвина Монтегю, финансового секретаря Казначейства. А Шелковым шатром – его дом на Куин-Эннс-Гейт. Эрик Драммонд был одним из двух личных секретарей премьер-министра.