Милая, не стоит жалеть о том, что «не захотела большего». Разве можем мы забыть эти божественные часы в субботу и воскресенье? Они стали частью нас обоих, неизгладимой памятью, неподвластной случайностям и переменам, – уединенный склон с высокой травой, резвящиеся в отдалении собаки и прелестное чередование речей и молчания, а после – сумерки на деревянной скамейке в саду с луной в вечернем небе, звездами и Большой Медведицей и… но нет, слишком жестоко воссоздавать в памяти то, что мы не сможем возобновить, пока не истечет множество томительных дней и ночей. Разлука и в самом деле тяжела, но не чрезмерно тяжела, если, а я в это твердо верю, впереди нас ждет еще больше, чем в прошлом…
А теперь я расскажу тебе великий секрет: Френч намеревается, если добьется согласия Жоффра и если тот найдет достаточно солдат, чтобы заткнуть брешь, «высвободить», как они это называют, то есть снять с текущих позиций, свои войска и всеми силами совершить большой обходной маневр в сторону Амьена, Арраса, Дуэ и Турню к линии, пересекающей Бельгию от Брюсселя до Кёльна…
Прогуляйся сегодня одна в нашу чудесную маленькую ложбину, милая, и подумай обо мне и о тех неземных часах, что мы провели там вместе. Как хочу я припомнить все твои слова, каждый поворот головы, каждую перемену в выражении лица и прикосновение руки и… не осмеливаюсь, ведь в сравнении с этим все вокруг кажется таким серым. Я люблю тебя сильнее, чем могу выразить словами, – каждой своей клеточкой и всем тем, что имею и готов отдать для тебя.
Димер мог в точности представить «уединенный склон с высокой травой», и «деревянную скамейку в саду», и двух влюбленных, ускользнувших от других гостей. Сидя в темной каморке и ожидая, когда просохнут снимки, он внезапно ощутил ностальгию по лесам и лужайкам, извилистой линии пляжа, свежему морскому бризу и бескрайнему небу Северного Уэльса. А затем осознал, что чувствует кое-что еще, и это было настолько непрофессионально, что даже само признание факта глубоко потрясло его: зависть.
Он собрал фотографии и запер их в сейф.
Впереди нас ждет еще больше, чем в прошлом…
Возвращаясь домой вечером, он думал об этой фразе. Что именно имел в виду премьер-министр?
Так продолжалось всю неделю.
Пенрос-Хаус
Вторник, 29 сентября 1914 года
Милый, пожалуйста, пожалуйста, не пугайся, а просто попроси Уинстона прислать катер или что-то еще, чтобы доставить меня в Лондон, так как, боюсь, я немного нездорова – все тело ломит и болит, и температура высокая, и в глазах все расплывается… не знаю, то ли я простудилась, когда ты гостил здесь, или лишилась сил после твоего отъезда, подобно Мариане:
Она сказала: «Жизнь грустна;Нет, не идет мой милый»,Сказала: «Я измождена,Хочу сойти в могилу!»[30]Вот и я так «измождена», что не могу даже дойти до нашей ложбины…
