Садись на иглу, трать деньги на реабилитацию и таблетки, ходи к психологу, купи машину, заведи детей, в конце концов! Они тоже повторят твой путь и помогут нам обогатиться.
Штат сделала жадный глоток невкусного дорогого вина, улыбнулась: делать все равно больше было нечего.
– Да, но мне особенно понравилось, когда мы от туалета до аудитории двадцать метров сорок минут шли. До сих пор не знаю, каким вообще образом. – Соня хохотнула. – Казалось же, что шли обычным шагом.
– Ага, а Виктор потом час на свои руки пялился. Говорил, что вены на запястьях движутся, – хмыкнула Штат.
Воспоминания были подернуты прозрачной дымкой – казалось, их постоянно нужно оправдывать, чтобы не осознать, что катишься на дно. Смутно помнить последние месяцы жизни – не то достижение, которым хотелось гордиться, но приходилось, потому что больше нечем было.
– Кстати, когда он приедет? Полторы недели его уже нет. – Соня качнула головой и закинула ногу на ногу, тащась от того, как круто сейчас смотрелась со стороны с бокалом вина.
– Послезавтра вроде. – Штат пожала плечами. – Эх, я тоже хочу на курорт: пляж, море – красота! – Она мечтательно прикрыла глаза и откинулась на спинке стула.
На задворках сознания неприятно ныло ощущение, что все должно быть иначе, но как поменять все разом, Штат не знала.
Ничего, алкоголь и пара дорожек всегда помогали забыться. Помогут и в этот раз.
Куртка с грохотом упала на паркет, обнаружив внутри себя девчонку. Блондинка засмеялась, с помощью парня вставая на ноги.
– Почему я не помню, как мы дошли? – отсмеявшись, нахмурилась она, подозрительно глядя на Глеба.
Тот с картинным недоумением развел руками.
– Может, потому, что перед этим вынюхали по три дорожки твоих транков в туалете торгового центра? – Он вопросительно выгнул бровь, оперевшись на дверной косяк рукой над Штат.
Оценивающе оглядел ее снизу вверх. Их глаза встретились, Глеб коротко улыбнулся, смотря на ее губы.
Штат не поняла, зачем данный субъект нарушил ее личное пространство, хмыкнула и нырнула под рукой парня, проходя в студию.
– Точно. – Она еще раз подозрительно на него посмотрела, но аргументировать его действия смогла только затуманенным разумом. – Угарный эффект, да? – Штат снова повеселела, разглядывая большие витражные окна, панорамные стекла балкона и сводчатый потолок мансарды-студии высотой метров пять.
Тут дышалось легко.
– О, не думала, что ты прям рисуешь, – удивленно охнула Штат, заметив расставленные по периметру холсты, скрытые тряпками.
Штат бесцеремонно, под снисходительный смех Глеба позади сбросила с картин покрывала, с интересом разглядывая каждую деталь.
Мансарда была залита дневным солнечным светом, множество бутылок из-под пива, вазочек разных форм и размеров по всем углам пускали солнечных зайчиков, как маленькие диско-шары.
– Ага. – Глеб засунул руки в карманы, вышел из прихожей, с улыбкой наблюдая за мечущейся по мансарде блондинкой. – Только смысла особо нет: все выставки, куда прохожу по формату, – суперзакрытая тусовка. – Он пожал плечами. – Так что выставляюсь для своих.
– Но это действительно классно! – Штат в праведном возмущении всплеснула руками, обернувшись к парню. Все ей здесь казалось магическим и необычным. Трепетным и профессиональным. Восторг без фильтров горел в ее глазах. – Я тоже порисовать хочу, дашь свободный холст? – Она как ребенок захлопала от радости в ладоши, когда Глеб вытащил с полки уже готовый загрунтованный холст два на два метра. На цыпочках пошла за парнем к месту работы, счастливо улыбнулась ему в знак благодарности. Оглядела краски, кисти рядом на тумбе, подперла кулаком подбородок, глядя на чистый холст, и, сощурившись, посмотрела на парня, развалившегося на широком подоконнике рядом. – Как ты это делаешь? Как решаешь, что нарисовать? – Штат сложила руки на груди, серьезно глядя на Глеба. Парень спрятал улыбку, рассматривая девчонку: светлые волосы смотрелись ярким пятном на фоне ее черной, потасканной и мешковатой одежды, но глаза, несмотря на расхлябанный образ и вечную веселость, смотрели глубоко. – Имей в виду, я жду совета от профессионального художника: «почувствовать свое сердце» я и сама смогу. – Она скептично усмехнулась, взяв в руки чистую кисть.
Глеб хмыкнул, открывая банку пива, стоявшую у подоконника. Посмотрел на блондинку.
– Почувствовать свое сердце не так-то просто, но ладно. – Он покачал головой и вздохнул, поднимая взгляд к потолку. – Понять, что хочешь нарисовать, – достаточно легко. Вспомни про то, от чего ты не можешь заснуть. Что тебя рвет на части. Что болит, о том и пиши. – Он криво улыбнулся.
Повернулся на бок, подпер щеку кулаком, смотря на Штат.
– Звучит сложно, – нахмурилась девчонка, переводя взгляд с парня на холст и обратно. – Что это у тебя?
– Момент, когда я застал свою девушку со своим отчимом. – Глеб придал голосу безразличие. Даже не знал, почему так просто об этом рассказал. – До сих пор каждый раз что-то внутри меня умирает.
