Она не флиртовала, не делала милых девчачьих вещей, от которых у парней захватывает дух, вроде накручивания локона на палец, сладкого закусывания губ (именно закусывания, а не жевания, Дрейк, прекрати, сейчас подадут острый чили!) и прочего.
Крис привык быть умнее, смешнее, ярче своих пассий – он привык, что ему неинтересно. Вертинский считал, что дружбу, теплые чувства, секс, интерес и преданность можно получить только от разных людей.
Для каждого круга общения – свое. И тут как гром среди ясного неба появилась Дрейк и, смешав все понятия пальчиком, зачастую с обгрызенным ногтем, мазнула им Крису прямо по сердцу.
Это не вписывалось в его планы – он совершенно, абсолютно и искренне не знал, что с этим делать, поэтому решил пока зря нервы не трепать и не заморачиваться.
Крис бездумно провел пальцем вокруг двух маленьких родинок на плече Тат, улыбнулся от того, как она морщится сквозь сон.
Во сне она выглядела обескураживающе: без косметики, едкой улыбки и морщинок от смеха вокруг глаз Тат казалась особенно настоящей, выглядела непривычно беззащитной перед ним. Во сне она казалась такой, какой была бы в повседневной жизни, если бы чувствовала себя в полной безопасности.
И Крису отчего-то хотелось задаться целью видеть такое выражение лица Дрейк постоянно. Чтобы она не боялась упасть, чтобы не огрызалась и не была наготове выпустить спасательный парашют.
Крис все понимал, ему тоже было страшно: они ничего друг другу не обещали и в любой момент могли разбежаться. От этого становилось на удивление грустно.
Крис легонько поцеловал Дрейк в плечо, поддавшись секундному порыву, – хотел сейчас же растолкать Тат, разбудить, заглянуть ей в глаза и услышать что-то, что заставит его забыть о всей пережитой им боли.
Он осознавал: она ничего ему не должна, но он отчаянно в этот момент нуждался в якоре, бухте, где будет чувствовать только то, что чувствовал, когда кружил ее в вальсе на благотворительном вечере, – счастье. Он понимал, что Дрейк не должна и, скорее всего, не сможет ему это дать, но все равно отчаянно надеялся, целуя ее в плечо еще раз. Дрейк нехотя открыла глаза.
– Ну что, детка, я сполна тебе заплатил за вчерашнее шоу? – Он по-хамски улыбнулся, смотря на сонную Тат.
Вертинский не знал, зачем нес эту чушь, не знал, зачем хотел ее задеть. Просто по-другому он не умел.
– Крис, – тихо произнесла Дрейк, ловя его колкий взгляд, – со мной ты можешь не притворяться.
Он ничего не ответил, но жесткая ухмылка сползла с его лица, из глаз пропали страх и холод. Он поцеловал Дрейк. Жарко, благодарно, всепоглощающе.
У него кожа плавилась вместе с сердцем, боль растворялась с утренним туманом, уходили тревога и недоверие. Этим поцелуем Тат наполняла его решимостью, светом – тем, чего, как думал Крис, не существует. Она затягивала его раны, сшивая их неумелым, но плотным швом из своих прикосновений, шепота и ясных карих глаз.
– Мне кажется, ты моя девочка со счастливым концом, – сипло выдохнул Крис, притягивая Дрейк как можно ближе к себе, будто пытался зашить ее себе под кожу.
– Ну, конец у тебя и правда счастливый. – Тат засмеялась, сквозь одеяло хватая парня за причинное место.
Крис охнул, сгреб девчонку в объятия и щекотал до хрипоты в голосе.
Дрейк нравилась эта показуха, хоть она это отчаянно отрицала. Это было похоже на то, когда ты говоришь: «О мой бог, выпускной – это такая ерунда, все эти платья, танцы – банальность для дебилов-выскочек». И вы собираетесь с другом и решаете поиздеваться над всеми – напихать в событие столько иронии, чтобы все подавились: ты надеваешь пышное розовое платье, он дарит тебе бутоньерку, и вы танцуете, обстебывая всех вокруг.
Но в какой-то момент ты понимаешь, что этот стеб в квадрате тебе действительно нравится.
Так и здесь, сначала все было исключительно серьезно и фальшиво: Дрейк умело показывала себя с лучших сторон перед гостями и родными Вертинского, превращаясь в воплощение идеальной девушки.
Крис приобнимал ее за талию и целовал в висок, демонстрируя, какой он заботливый парень.
Но выходные что-то подправили в их плане: они так же продолжали быть псевдопарой на завтраке в воскресенье, но Тат определенно чувствовала странный подвох – ей нравилось играть максимально милую пару.
– Тебе что-нибудь принести? – Дрейк положила руку парню на плечо, подойдя сзади.
Посмотрела ему в глаза, когда Крис откинул голову назад.
Сделать завтрак на открытом воздухе было отличной идеей, погода стояла прекрасная, только, в отличие от помещения, здесь приходилось вставать из-за столика и подходить к беседкам с накрытыми столами, если хотелось взять то, чего не было в составленном меню.
Как заботливая девушка, Татум поинтересовалась у Криса, не нужно ли ему что – сама Дрейк собиралась прихватить для себя еще пару десятков пирожных с ванильным кремом.
– Детка, свари мне кофе. – Крис мягко накрыл своей ладонью ее, в который раз не понимая, откуда у него такая любовь к тактильному контакту в последнее время.
