Дрейк напомнила о ее былых грешках. Катерина сама от себя была не в восторге, вспоминая, как, одержимая собственным смятением и ревностью к чужому счастью, помогла испортить отношения Евы и Юрия, но сейчас это в прошлом: она встретила Ивана, и внутренний конфликт утих. Тем не менее тогда она поступила нечестно. Не мерзко, но и не по-дружески: поддакивала в ответ на сомнения каждой стороны, когда пара переживала кризис, вместо того чтобы уверить, что все будет хорошо. Катерина не хотела вспоминать об этом. Ни в каких ситуациях.
Из задумчивого ступора девчонку вырвал смех Маричевой – Катерина проморгалась, сбрасывая мутное наваждение из-за чертовой Дрейк.
Она чувствовала себя здесь лишней, но Иван, похоже, вполне органично поддерживал беседу в компании – приходилось потерпеть.
– Тебе не жарко? – спросил Иван, кивая на голую шею под короткой кожанкой Дрейк, намекая на то, что так и до пневмонии недалеко.
Тат только улыбнулась.
– Жарко, – будто сдаваясь, подняла руки она, – просто мой сегодняшний день незапланированно начался с богемного завтрака. – Дрейк пожала плечами, поправляя волосы.
Темные локоны трепал ноябрьский ветер, она морщила нос, когда в лицо ударяли микроскопические острые снежинки, заставляющие щеки зардеться.
– Что же произошло? – поинтересовалась Ева.
Ей нравилась Татум: она чем-то была похожа на Надю своей прямолинейностью, отличалась необычным, жестким юмором. Только Ева, в отличие от Вики, которая каждый раз зависала над шутками брюнетки, хохотала во весь голос, из раза в раз повторяя: «Вы невозможны! Как разлученные в раннем детстве сестры». На что от обеих сразу сыпались шутки в стиле «Татум минус алкоголизм равно Надя» и самоирония Дрейк в духе «возможно, если бы я не была такой свиньей».
Ева с меньшей настороженностью и с большей теплотой из всех приняла Дрейк в их компанию: она видела, что Надя это делает из каких-то своих альтруистических соображений.
Ева искренне хотела узнать, что Дрейк за фрукт на самом деле, Вика трепетала перед тем фактом, что Дрейк вхожа во все социальные круги, но из-за доверия слухам держала с Татум дистанцию, которую та, в свою очередь, ломала часто и безапелляционно, напоминая об их объятьях на вечеринке в начале года. Вика тут же краснела и переводила тему.
Катерина холоднее всех приняла Татум, но не из-за предрассудков и слухов, которые ходили по универу и которые пересказывала им Вика, а из-за своих суждений, понятных лишь ей одной. Похожим людям всегда сложнее сходиться, чем противоположностям, Ева это поняла давно.
– Перепутала стакан сока с вином и решила не останавливаться. – Дрейк скривила губы в тщательно скрываемой улыбке и прыснула со смеху. Но через мгновение серьезно заглянула Катерине в глаза, резко меняя тему разговора. – Кстати, кроме шуток: насколько я знаю, ты так и не извинилась перед Евой за тот случай. Ну, ты знаешь.
Она улыбнулась уголком губ, глаза ее оставались серьезными. Давила на девчонку взглядом.
Дрейк владела ситуацией – умело жонглировала шутками и обвинениями в одной минуте разговора.
– Что? – ошеломленно выдохнула рыжая. – Я извинилась…
– Я могу, конечно, с тобой согласиться, но тогда мы обе будем неправы. – Дрейк цокнула, перевела внимательный взгляд с маникюра на глаза девчонки.
Катерина не знала, зачем оправдывалась перед всеми, просто не умела так быстро ориентироваться в ситуации, когда ничего не предвещало беды. Чертова сука Татум лезла не в свое дело, Катя кинула вопросительный взгляд на Еву как на очевидца событий.
– Это не совсем так, – смущенно улыбнулась Маричева, пряча взгляд в ладонях, завернутых в варежки, – ты что-то говорила о том, что так получилось. И, в общем-то, все.
Она улыбнулась, кидая короткий взгляд на подругу, как бы говоря: «Я все понимаю, ты не виновата, но моему сердцу было бы легче, если бы подруга попросила прощения за предательство».
– Прости.
Она выдохнула это как само собой разумеющееся, в груди перестала ныть неприятная царапина стыда, когда она увидела теплый взгляд подруги, понимая: вопрос окончательно закрыт только сейчас.
Катерина не знала, зачем повелась на это сумасшествие, решив поддаться влиянию интриганки Дрейк. Впрочем, если Маричевой было важно именно это слово, произнесенное ей, она готова была принести в жертву свою гордость, потому что она теперь другая – она стала лучше.
Прощание и скомканные обещания встретиться всем вместе пролетели мимо ушей, в сознании осталось только то, что сказано было лично ей, отошедшей на пару шагов от компании Татум: «Ты еще в это не веришь, но мы могли бы стать друзьями».
Чувства в груди после разговора с этой чокнутой, про которую болтала половина университета, остались неоднозначными: с одной стороны, она копалась у нее в душе на виду у всех, с другой – оказалось, закрыла гештальт с Маричевой, который, она думала, исчерпан давно. Непривычная легкость в груди заставляла хмуриться.
– Чего ты так на меня смотришь? – Катерина смешно вздернула брови, вопросительно смотря на Ивана, который сосредоточил на ней свой радужный взгляд.
