– Так почему бы тебе не осчастливить какую-нибудь девушку из деревни?
– Я тебя хочу. Как увидел тогда на берегу, так ни есть, ни спать не могу. Все о тебе думаю. Стань моей женой! Обещаю, ни в чем нужды знать не будешь. На руках носить буду.
Надо было как-то от него отделываться, потому что кузнец все больше и больше распалялся. В глазах дури, смешанной с обожанием, немеряно. Дыхание – будто бежал от деревни до дома старой травницы.
Ника отступила еще на шаг.
– Я не нравлюсь тебе? – с таким искренним расстройством спросил, что ей даже стало не по себе.
– Я второй раз в жизни тебя вижу.
– Это ничего, – он облегченно махнул рукой, – это мы переживем. У нас часто из соседних деревень женятся по договору родителей. Жених и невеста на свадьбе знакомятся и потом живут душа в душу…
Ника ни с кем не желала жить душа в душу. Не в Андракисе. У нее вообще в планах было вырастить маринис, избавиться от оков и сбежать…
Кстати, об оковах.
– Прости, – она перебила размечтавшегося здоровяка, – но я не могу выйти замуж. Ни за тебя, ни за кого-то другого. Видишь? – Доминика забрала рукав и показала серую нитку: – Пока она на мне, я сама себе не хозяйка.
– Так давай я ее разорву, – радостно предложил Лука и, не дожидаясь ответа, вцепился в нитку.
Дернул со всей своей богатырской удалью и нахмурился. Дернул еще раз – нитка на месте. Снова дернул – тот же результат.
Криво усмехаясь, Доминика наблюдала за стараниями здоровяка. Уж она-то точно знала, что так просто от нитки не избавиться. Чего она только ни пробовала: и резала, и жгла.
Кузнец пригорюнился:
– Как же так?
– Вот так, – Ника с сожалением развела руками, – спасибо тебе и за помощь, и за еду, но ты не приходи больше сюда. Не надо.
Не оглядываясь, она ушла в дом, а Лука еще долго стоял во дворе, растерянно потирая шею. Потом ушел. Ника очень надеялась, что насовсем.
Но на следующее утро на крыльце стояла новая корзина. В этот раз не с едой, а с целым ворохом белоснежных цветов.
– М-да, ухажер-то твой серьезно настроен, – проворчала Нарва, заходя в избушку.
– Да какой ухажер? Так, просто случайный знакомый.
– Да-да. Я вчера наблюдала из оконца, как вы мило беседовали. Он разве что слюной на траву не капал, когда смотрел на тебя. Совсем парню голову вскружила.
– Ничего я не кружила. Просто была вежлива. И вообще, обычные цветы… подумаешь…
– Нет, девочка моя, это калея белая. В наших краях ее жених невесте дарит, когда предложение делает.
– Я ему вчера уже отказала.
– Когда это женский отказ мужчину останавливал? Вот увидишь, добром все это не закончится.
– Ничего, справимся, – Ника приобняла ворчащую Нарву за плечи, – в конце концов наварим ему такого зелья, что он дорогу к нам забудет.
Шутку старая травница не оценила. Наоборот, нахмурилась, задумчиво пожевала губы прежде чем ответить, и в конце концов тихо произнесла:
– Сегодня ночью Брейр вернулся.
Домой пришлось возвращаться не по воздуху, а верхом. Долго, нудно, несмотря на то, что вирта попалась быстрая и покладистая. И все из-за бешенного Хасса! Это же надо так разодрать, что до сих пор местами ломило, а крылья так и вовсе отказывались слушаться.
Хотя за дело получил. Видел же, что у старшего кхассера нешуточный интерес к той девчонке из долины, и все равно полез. Потому что любопытно, потому что необычно, потому что просто захотелось. Вот за это «захотелось» теперь и расплачивался порванными крыльями. Потом еще пришлось извиняться и отдавать половину найденного зимой аракита.
Впрочем, обиды на Хасса он не держал. Сам ошибку допустил – сам и расплатился. Все честно. Только вот дорога через весь Андракис от этого веселее не становилась.
Он мечтал вернуться домой, смыть с себя пыль дорог, потом хорошенько выспаться на гладких, чистых простынях… но, увы, Вейсмор встретил его целым ворохом проблем. Будто все только и ждали, когда кхассер вернется, чтобы свалить на него все свои хлопоты.
Остатки припасов и дыра в крыше, новые чаны для сыра и расширение возделываемых полей. Отчеты управляющего замком, казначеев, купцов, главного конюха и оружейников. Все это требовало его неотложного внимания. Весь день он провел в главном зале, восседая на месте законного хозяина города, старательно кивал и пытался не зевать. После главных отчетов Брейр уже был готов сбежать к себе, но потянулись простые люди со своими простыми проблемами. И снова ему пришлось слушать, разбираться, поддерживать и утешать.
Порой быть кхассером так утомительно! На службе у границы с Милрадией и то проще – делай, что положено, и никаких вопросов.
Ближе к вечеру он угрюмо смотрел на каждого, кто проходил в двери зала. Его ответы становились все более отрывистыми и резкими, настроение падало. Спустя еще некоторое время Брейр решил, что с него довольно, и что послушать об украденных волками телятах он сможет и завтра.
– На сегодня хватит, – строго произнес он, и народ тут же притих.
И только Лука, молодой кузнец из деревни, смело выступил вперед.
– Простите, кхассер, – он неуклюже, по-простому склонил голову, – дело у меня важное…
– До завтра потерпит?
