– Никак нет, – верзила отчаянно затряс головой.
Брейр тяжко вздохнул и измученно потер шею. У него уже не было ни сил, ни терпения. Хотелось отдохнуть с дороги и наконец поесть. Нормальной еды, а не того варева, что давали в постоялых дворах. Но кузнец никогда проблем не доставлял и на поклон ранее не ходил, поэтому прогонять его было неудобно.
– Этот последний, – едва различимо произнес он, обращаясь к Кайрону, – остальных отправляй. – И пока его управляющий выдворял всех страждущих из зала, Брейр устало обратился к кузнецу: – У тебя-то что стряслось?
Здоровенный детина смущенно заулыбался, потом набрал полную грудь воздуха и на одном дыхании выпалил:
– Жениться хочу!
– Похвально, – хмыкнул кхассер, – счастья вам, здоровья, всяческих благ и… чего там еще желают?
– Мне будет достаточно вашего разрешения.
– При чем здесь я? У отца ее спрашивай.
– Она не местная… И не свободная… Без вашего разрешения никак.
Не скрывая недоумения, Брейр посмотрел на своего помощника. Неужели в его отсутствие рабов притащил? Несмотря на запрет?
Кайрон только руками развел, мол, не понимаю, о чем речь.
– Кто твоя избранница, кузнец?
– Самая прекрасная девушка на свете, – этот дурной снова растекся в блаженной улыбке влюбленного идиота.
– Чудесно. Имя!
– Никуся.
– Кхм…
– Ника! – тут же исправился Лука. – Доминика.
В памяти кхассера не всплыло ни одной девушки с таким именем. Зато Кайрон нахмурился:
– Это та, что с травницей живет?
– Она самая, – кузнец счастливо закивал, – они со старой Нарвой по полям ходят да травы…
– Так… Погоди. Стоп. Стоп! – Брейр прервал восторженный поток. – Ты говоришь о той… девушке, которую я прошлой осенью привез?
– Да. У нее еще нити серые на руках, поэтому и не может сама ответ мне дать. Очень прошу, разрешите жениться. Сил моих нет как люблю ее.
Брейру показалось, что он окончательно перегрелся и слышит какой-то лютый бред.
– Красивая? – мрачно уточнил он.
– Самая.
– Жениться хочешь?
– Только на ней.
Кхассер скрипнул зубами. Похоже, мерзавка из Шатарии как-то смогла запудрить голову этому бедолаге. Наверняка зельем приворотным напоила, раз этот блаженный не замечает ни зелени, ни лягушачьей кожи!
Брейр разозлился.
– Привези ее сюда! Немедленно! – отправил управляющего за зеленым убожеством, а потом перекинулся на Луку: – А ты жди здесь! Понял?
Кузнец торопливо поклонился и отошел к той лавке, на которую ему указали.
– Следующий! – гаркнул Брейр, уже забыв, что хотел всех разогнать.
Эта «невеста» из Шатарии его по-настоящему разозлила.
За время отсутствия Кайрона кхассер успел принять еще пятерых страждущих. Он сидел словно на иголках, с каждым мигом накручивая себя все сильнее. Люди это чувствовали, поэтому подходили к нему с опаской, быстро излагали суть проблемы и торопливо уходили. Вскоре очередь сама рассосалась – кто-то решил, что не очень-то и нуждается и может подождать, у кого-то срочно появились дела. На самом деле они все просто не выдерживали, потому что находиться рядом с разъяренным зверем тяжело. Янтарные глаза, подернутые тьмой, пугали даже самых смелых, и только Лука терпеливо сидел на лавке, ожидая свою ненаглядную.
Вскоре зал опустел. В нем остались только усталый, раздраженный до невозможности Брейр и молчаливый кузнец. Исподлобья наблюдая за этим простофилей, кхассер задумчиво крутил серые нити на запястье. Он уже свыкся с ними и даже не замечал, хотя поначалу был готов оторвать вместе с руками. О самой «невесте» за месяцы, проведенные вдали от Вейсмора, он благополучно забыл. Ну, ходит где-то по лесу зеленое нечто, лосей своей красотой пугает. Подумаешь.
И уж он точно не ожидал, что она посмеет выкинуть такое! Обманом мужика приворожить да еще подослать его с просьбой о женитьбе. В том, что это Ника подбила горе-жениха прийти сегодня и попросить ее руки, Брейр не сомневался. У самого кузнеца на это ума бы не хватило.
Вот только вопрос: как она умудрилась его уговорить, если ничего, кроме стонов и мычания, выдать не могла? Это был интересный вопрос. И над ним кхассер размышлял вплоть до момента, как из коридора донеслись звуки шагов. Одни – жесткие и уверенные, другие – торопливые, сбивающиеся, едва слышные.
Вскоре двери распахнулись, и в зал вошел Кайрон, под руку тащивший Нику. Она была замотана в плащ так, что даже носа в прорези не было видно. Все такая же нелепая, неуклюжая, раздражающая.
При ее появлении Лука тут же вскочил на ноги и ринулся к ней, но резкий оклик кхассера вкупе с черным взглядом заставили его остановиться.
– Стой, где стоишь! – прорычал Брейр, поднимаясь.
Он чувствовал страх. Дикий, почти безудержный, побуждающий зверя припасть на передние лапы и обнажить клыки перед броском. Усталость после дороги, дурное настроение и гнев из-за ее проступка слились воедино. Хотелось наказать, но прежде, чем это сделать, надо было рассеять дурь, которой девица запудрила кузнецу мозги.
