С пятнадцати лет воспитанниц гимназии Ар-Хол учили петь и танцевать, но совершенно не подготовили к тому, что Андракис – жесткий и жестокий. Его дикое сердце билось в этом суровом, по-своему прекрасном крае, в людях, живущих здесь, в самом кхассере. Особенно – в нем. В каждом движении, в уверенном развороте плеч и хищном прищуре невероятных янтарных глаз.
Он так смотрел… будто раздевал, не касаясь.
***
– Рассказывай! Какая она?
Подружки облепили Берту, стоило ей вернуться на хозяйственный двор. Тут же налетели с вопросами и алчным любопытным блеском в глазах.
– Стерва, – хмуро обронила Берта, вырываясь из их круга, – обычная стерва.
– Что она тебе сказала? – Нана чуть ли из юбки не выпрыгивала от желания узнать подробности.
– Ничего!
– Совсем? – разочарованно протянула девушка.
– Совсем! Вещи забрала и дверь закрыла!
– Может, ты ей не понравилась?
Берта фыркнула и, отпихнув с дороги подругу, пошла прочь. Как она могла не понравиться? Старалась, улыбалась, всем своим видом демонстрируя готовность прислуживать. Эта темноволосая гостья, которую притащил хозяин, попросту зазнайка! Не хочет дружить – ей же хуже.
Тем временем Ника все-таки собралась с духом и вышла из своей комнаты. Где находился обеденный зал, она имела весьма смутное представление, поэтому просто направилась куда глаза глядят. Ощущение, что она в западне, все усиливалось. Замок казался нескончаемым, мрачным и угрожающим – низкие потолки, узкие окна, помогавшие сохранить тепло зимой, но пропускавшие не так много света, чтобы разогнать мрачное настроение. Кругом серые грубые стены без позолоты и расписных вензелей, которые так любили в гимназии, а на редких картинах изображены не пиры и прекрасные дамы, а суровые воины и холодные пейзажи Вейсмора.
Каким-то образом она умудрилась пройти мимо всех залов и через узкую дверь вышла во двор, как раз туда, где на огороженной территории несколько воинов с упоением лупили мечами по деревянным чучелам, а кое-кто даже сражался друг с другом.
– Что забыла такая красавица среди простых вояк? – молодой парень подошел ближе и оперся локтями на заграждение.
На губах играла легкая улыбка, в глазах лукавый интерес.
– Заблудилась.
– Так давай провожу? – предложил.
– Не надо, спасибо, – Ника отступила – что-то подсказывало ей, что если кхассер увидит, как парень ей улыбается, то будут проблемы, – я уже вспомнила, куда идти.
Уверенным шагом она направилась к главному входу, но едва не споткнулась, заметив, что там ее уже поджидают.
На верхней ступени стоял Брейр и, сложив руки на груди, хмуро наблюдал за ее приближением. Сегодня он был во всем черном, словно демон. Да еще глаза темные, как ночь…
С каждым шагом ее ноги наливались тяжестью, и в груди сжималось все сильнее. Почти больно. Ника расправила плечи, гордо вздернула нос, пытаясь не выдать волнения, и поднялась к нему.
Кхассер слишком высок, чтобы смотреть на него сверху вниз, и Ника снова почувствовала себя маленькой и беспомощной.
– Гуляешь? – усмехнулся он.
Девчонка была забавной. Пыталась казаться смелой, но он-то слышал, как гремит ее сердце и с каким надрывом она пытается сдержать сиплое дыхание.
– Просто решила осмотреться, – вроде с вызовом, а коленки все равно дрожали.
– Я тебя проведу по замку. Чуть позже. Покажу, что здесь и как.
– Не стоит, – Доминика попыталась улыбнуться, – у тебя наверняка много дел. Незачем тратить свое время…
– Не переживай. На ближайшие дни у меня одно дело. Ты.
Во взгляде кхассера то ли обещание, то ли угроза. Ника не разобрала, только почувствовала, как внезапно ладони стали холодными и влажными. Зверь присматривался к ней, оценивал и не собирался отпускать. Просто ждал.
– Я голоден, – чуть хрипло произнес он.
Ника была бы и рада отказаться, да только понимала, что ее «нет» вряд ли кому-то здесь интересно. Поэтому, когда он кивнул, приглашая следовать за ним, Доминика послушно поплелась следом, тайком вытирая ладони о подол. Что же так трясет-то? Не вдохнуть! И нити на запястьях будто стали горячее.
Они миновали главный холл, свернули налево и оказались в большом сумрачном зале. Здесь в несколько рядов стояли дубовые столы, возле них тяжелые лавки. У стены на небольшом возвышении разместился еще один стол. Хозяйский.
– Где все? – едва сдерживая волнение, спросила она.
Оставаться с кхассером наедине не хотелось – он слишком давил, хотя ничего не делал и даже практически не говорил.
– В замке завтракают рано, Ника.
Странно было слышать свое имя в его исполнении. Как-то неправильно и обжигающе остро. Рядом с ним вообще все было слишком острым.
– Почему меня не разбудили? Я бы пришла.
– Я велел тебя не беспокоить. Пока, – снова быстрая усмешка.
– Мне несложно. Я могу. Мы с Нарвой каждый день вставали на рассвете.
Пусть не думает, что она неженка, которая только и умеет что валяться в постели и ничего не делать!
